gototopgototop
Главная Проза Мисаилова Виктория Слышу голос из Прекрасного Далека

Последние комментарии

RSS
Слышу голос из Прекрасного Далека PDF Печать E-mail
Проза - Мисаилова Виктория

(Продолжение. Глава 2 ЗДЕСЬ)

Глава 3

На следующий день вечером Оля со своей школьной подружкой Юлей зашли в бар. Оля хотела познакомить подружку-домоседку с местным «бомондом».

Среди накаченной алкоголем публики выделялась группа молодых ребят в фирменных джинсах и адидасовских кроссовках, купить которые простому смертному в те времена и не снилось. На рынке эти вещи стоили полугодовалой зарплаты рядового инженера, но эти ребята имели дело с валютой. Фарцовщики...

Как только границы открылись, огромный поток престарелых финнов хлынул на историческую родину. Вот тут-то и образовалась в Сортавале эта социальная прослойка. В нужном месте и в нужное время они предлагали финнам мелкие побрякушки за хорошие деньги. Это у них называлась втюхать. Фарцовщики не отличались ни прозорливостью ума, ни сподвижничеством духа. Им чужда была идея капитализма разбогатеть и стать независимым. Они были реалистами. Такие простые, шустрые ребята, которые при затрате минимум усилий срывали куш по максимуму. Срывали и в тот же день по-гусарски спускали всё на девочек. Они не верили ни в себя, ни в Бога, ни в страну, в которой жили. Они верили лишь в миг удачи и охотились на неё, влезая во всевозможные авантюры с законом, а некоторые из них и в сделки с собственной совестью. В такого рода сделке они преступали через самого себя, ломали себя. Но были среди них и те, кто твёрдо знал, чего по жизни хочет. Оля тогда и не подозревала, что лет через десять эти ребята будут рулить ситуацией в городе.

Оля указала взглядом на их тусовку, намекнув Юле, что с ними лучше держать ухо востро. Плотного телосложения мужчина, с наколками на плечах, нагло приставал к девушке за соседним столом.

– А на что они тратят деньги?

– На развлечения всякие, вроде снять девчонок на вечер, отужинать их, а потом... Ну, сама знаешь, что потом. Иногда они хорошо за это башляют. Недавно вон этот Косяк, – Оля указала взглядом на здорового амбала с золотой цепью, – изнасиловал девчонку из бара, дак ему, чтоб не доводить дела до суда, пришлось прилично отстегнуть ментам.

Про Косяка в городе ходили разные слухи. Женский пол его боялся, а он этим кичился. «Боятся – значит, уважают». Как и многие русские, он жил по вдохновению и в желаниях своих был противоречив. Он мог подарить бешеную сумму денег девушке просто так, за красивые глаза, а мог выставить её за дверь «в чём мама родила».

В любом случае, встреча с ним не сулила ничего хорошего. Но он уже у входа заприметил Олино отражение в зеркале. И вот как только они вошли в зал, он тут же вразвалочку направился в их сторону, чему-то про себя нагло ухмыляясь.

– Юль, никуда не уходи от меня, ладно? – с напряжёнными нотками в голосе быстро пролепетала Оля.

Поглядывая на Олю оценивающе, исподлобья, он, чавкая жвачкой, лениво прогундосил:

– Ты на сегодня свободна, детка?

– Вообще-то, меня Олей зовут, – напряженно ответила Ольга всем телом сдерживая дрожь.

– Тогда я тебя забираю, детка.

– По-моему, ты меня забыл о чём-то спросить.

– Да?! – нагло ухмыльнулся он, – И о чём же?

– Вообще-то, – замялась Оля, формулируя мысль – не мешало бы поинтересоваться, хочу ли я с тобой ехать?

– Ну вот ещё! Ты женщина, твоё дело маленькое: на слово раз – разделась, на слово два – легла. Понятно?!

– Не совсем.

– Ну ща я тебе втолкую, погоди. Помочусь сперва.

Его необъятный силуэт вскоре скрылся за дверью уборной. И Оля тут же торопливо прошептала:

– Юля, пойдём-ка отсюда по добру по здорову. Ну его к чёрту!

– Даа, говно лучше не трогать. А чё? Этот лысый, правда такой крутой?

– Правда. Но мы и покруче видали. Перед ними главное только не дрейфить, обмолвиться как бы невзначай парочкой имён, так этот Косой тут же уйдёт в кусты, потому что откуда ему знать, под чьей крышей ты ходишь. Может тебя и правда крышует их «папаня». Может ты его самая лучшая жена.( ссылка 8)

 

После встречи со своей знакомой Оля как-то всё чаще ловила себя на мысли, что хочет заниматься танцами, потому что танцевать у неё получалось, и она делала это с душой. У людей бывают разные моменты счастья, танец для Оли был одним из них!!! Это было её интимным откровением миру. Каждый раз, когда она выходила на публику, она всегда замирала от страха, восторга и предвкушения полёта. Полёта собственной души. Эта была словно игра страстей на суде у всевышнего. Танец делал музыку видимой, а душу осязаемой. Она оголяла душу наизнанку, чтобы передать свои чувства, причём она делала это легко, как пёрышко. Тело растворялось в музыке. Оно уже словно ей не принадлежало. Оно выкидывало такие пируэты, которые Оля даже в кино не наблюдала. Оля чувствовала пульсацию собственного духа. Он сливался с духом единого целого и тёк по её жилам, как сок жизни. Оля даже не понимала, как такое вообще возможно!

Рано утром Оля прибежала на кухню к маме. Она хотела узнать, где есть поблизости хореографическое училище. На что мать отрезала: «Даже не вздумай! На кусок хлеба не заработаешь, а здоровье угробишь!» Но Оля была непоколебима. Она пораскинула мозгами, у кого ещё можно взять денег. Мозг тут же выдал нужный вариант – у Славки, вернее у его отца. Только его батя, вор в законе, мог так непринуждённо расставаться с деньгами.

– Слав, мне срочно нужны деньги. Не поможешь? – спросила она, запыхавшись, влетев в его квартиру, – Я отдам, как смогу.

– Чё серьёзно надо? Тебя чё, ломает?

– Да нет. Ещё серьёзней. На дорогу надо. Буду пробовать поступать, – не без гордости заявила Оля.

– Ого! Так наша пташка, оказывается, решила от нас улететь. Это чем же мы тебе так не угодили? Тебе что тусовочная жизнь не по вкусу

– Да я как-то и не думала об этом, – осеклась Оля на полуслове и, подумав, добавила, – надо же идти как-то вперёд по жизни, учиться чему-нибудь новому. Я вот, например, хочу заниматься любимым делом, а для этого нужна корочка от диплома.

– И чем же это ты хочешь заниматься, если не секрет? – оживился от любопытства Славян.

– Танцами, – заявила Оля, а глаза так и заискрились от восторга, – ты же знаешь, я люблю танцевать. Так вот я хочу научиться танцевать ещё лучше.

– Ну ты, Рябинина, даёшь!? Танцевать?! Ну насмешила! Ха! Ха! Ха! А зачем тебе ещё лучше-то?

– Ну как это зачем? Хочу расти. Мне нравится, когда люди чувствуют тоже, что и я. И я своим телом передаю, что чувствую от звуков. Это так здорово! Эти чувства с музыки не то, что можно увидеть, но и потрогать!

– Да я б у тебя и без этого кое-что потрогал. Когда ганчубасишь от музыки ещё больше прёт. Танцевать не надо, только представишь и всем понятно,- ответил Славик, затянувшись сигаретой в размышлении.

– От травы нет такого драйва. Нет такого удовлетворения собой, своим талантом, тем, что делаешь. От травки душа не поёт.

– Поёт! Ещё как поёт! – ликующе парировал оппонент, – а у тебя от чего поёт? От водки что ли?

Оля вдруг задумалась. И как-то неуверенно сказала:

– От любви поёт. Любви к людям. Когда пытаешься кому-то помочь, и у тебя это получается.

Она всегда боялась говорить об этом с ребятами.

– А как ты собираешься им помочь? – заулыбался Славян, умиляясь её наивностью.

– Я хочу учить их танцам. Тому, что сама умею. Как когда-то мечтала сама, чтобы меня этому научили.

– Ну ты загнула, – скривился брезгливо Славян, – да ты у нас я смотрю не хухры-мухры, а хрю-хрю. Значит, ты думаешь прожить на зарплату училки? Хотел бы я на это посмотреть. Только один коробок хэша и сможешь купить с получки. Тебя что? Устраивает такая жизнь?

– Неужели ты и в самом деле думаешь, что я буду пыхать травку всю жизнь?! Извини, но что-то не прёт такая жизнь до старости лет! Oт танцев меня по крайней мере больше прёт, чем от хеша. Иногда приходится делать выбор. Или-или!

Оля и сама удивилась своей реакции. Раньше она так чётко это не осознавала, попробовали и буде. Она не понимала, зачем Славян траву так боготворит, словно она и есть его сакральная цель и смысл существования.

– Я бы с твоими сиськами, – прервал Славян ход её мыслей, – нашёл бы богатого мужика да репу не чесал, где денег взять. Ну или, если уж так неймётся сиськами потрясти, пошёл бы в стриптиз.

– Извини, но я не сиськами трясти иду, – Олю начинало бесить эта бессмысленная самооборона, – я знаю, что у меня есть талант. Так почему я должна идти против себя самой?! Мне бабушка всегда говорила, нe зарывай свой талант в землю.

– Аха. Только денежек тебе твоя бабушка не дала. Может ты и права. Может в этом и есть твой кайф по жизни. Только всё равно ты как была, так и осталась для нас Алёнка из 10 Б. А чё? С ганчубасом серьёзно решила завязать? – растерянно глянул на неё Славян, глаза его блестели, как у одержимого.

– Ну да. Будет другим чем заняться, там уже не до этого будет. Ну сам понимаешь. Короче! Выручишь или нет?

– Я у батинка спрошу. Он тебя уважает, да к тому же не куда-нибудь, а на учёбу деньги. Посмотрим, если всё пучком – бабосы завтра в подвал принесу. Придёшь?

– Лады. Приду, – кивнула Оля.

Оля вышла из подъезда в какой-то растерянности, сломленная. Безнадёга точка ру – её друзья. Ей было противно за них. Ничего-то они не смыслили в искусстве. Как мог Славка, её друг детства, так отозваться о её мечте! Трясти сиськами! Нет! Это всё равно, что тыкать селедкой в лицо. Да знает ли он вообще, что для неё значат танцы!

А может он просто боится, осенило вдруг Олю, признаться самому себе, что и у него есть талант. Пусть мало респектабельный, немодный, не тусовочный, но свой, родной! Быть может, он уже давно вынашивает его изнутри, холит и лелеет его, как своего дитятко. С такими тревожными раздумьями Оля добрела до дому.

А на завтра Славка пропал. Пропал вместе с «бабосами», которые выделил Оле на учёбу Славкин отец. Он передал ей приличную сумму. А Славка их не донёс. Не удержался просто. Купил пакет чистой марихуаны, когда шёл в подвал, и пропал в подвальных дебрях наркоманского мира. Оля очень расстроилась тогда. Ведь Славка! Славка! Он был ведь не просто наркоманом, он, прежде всего, был её другом, с которым они братались когда-то на крови. Грош цена их дружбе!

Оля всё же наскребла небольшую сумму по знакомым и съездила в Петрозаводск. Но впустую. Завалила. Славка, как всегда, был прав: члены жюри сказали, что Олина фигура не вписывается в общие параметры труппы, голова слишком большая. Оказывается, большая голова – это признак уродства не только в русском балете, но и в русском народном танце.

Продолжение ЗДЕСЬ

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 96 гостей онлайн

Лента новостей кино