gototopgototop
Главная Проза Мисаилова Виктория Слышу голос из Прекрасного Далека

Последние комментарии

RSS
Слышу голос из Прекрасного Далека PDF Печать E-mail
Проза - Мисаилова Виктория

(Новая редакция повести)

Глава 1

Не верь никому

Оля приехала в Петрозаводск для подготовки к экзаменам. Взяв в университетской библиотеке заказные книжки, она решила заскочить по пути к своей сестрёнке – Настёне. У Насти жизнь била ключом, даже чересчур ключом. В Сортавале до Оли дошли слухи, что Настю турнули с физфака, и в связи с этим попросили освободить студенческое общежитие. Насте теперь негде было жить. Она скиталась по подругам, ночуя то здесь, то там. Растерянная и напуганная случившимся, она боялась возвращаться домой к своим слишком правильным родителям, но, как это ни печально сознавать, другого выхода у Насти не было. Это и попыталась объяснить Оля.

– Мать меня доконает, будет постоянно попрекать куском хлеба, – начала Настя, как только просекла Олин прессинг. Настя как на яву видела предстоящие скандалы с рукоприкладством от деспотичной, но по-своему любящей матери. У Насти мурашки по коже забегали, как только она представила это. Она вздохнула и продолжила

– Нет! Уж лучше я так как-нибудь да где-нибудь перекантуюсь сама.

Оля всё же уговорила Настю поискать денег на билет и вернуться домой вместе с ней, а там уж пускай Настя сама решает, где ей жить. По крайней мере, у Оли место для сестры всегда найдётся.

Чтобы натолкнуться на своих, сестры пошли на рынок. На рынке Олин взгляд тут же приковал странный образ получеловека-полузомби. Оля заприметила его ещё издали, когда покупала помидоры. Худощавый молодой человек, бледный, как простыня, с синими губами и злыми бегающими глазами скользил, как призрак, в чёрном кожаном плаще по многоголосой торговой площади. Уж очень он выделялся ото всех. Высокий и неуклюжий как слон. Стоп! Но это и был Слон! Оля хватанула воздуха с испуга и остолбенела. Их Слон! Из родной тусовки! Как же сильно он изменился за последнее время! Из упитанного, как пирожок, мальчишки вышел конченный элемент, нескладный, высохший, как никому не нужная труха. Слон рассеянно слонялся меж прилавков, нервно теребя длинные-предлинные рукава, беспорядочно скользя взглядом поверх прилавков.

Он приостанавливался у тех прилавков, на которых лежали блестящие предметы, медленно подносил их к носу, рассматривал на свету, как ребёнок, любуясь их формой, цветом. Потом так же медленно возвращал вещь на место и неуклюже передвигался до следующих лотков с непонятными для него, но яркими предметами. Потом его окликали, и он, словно опомнившись, возвращал предметы на "родину". Похоже, он был "под дудкой"*(ссылка 1). Люди с недоумением оборачивались ему вслед. Кто смотрел с жалостью, кто с нескрываемой брезгливостью.

И вдруг на глазах у любопытной публики он резко перегнулся через прилавок, оттолкнул продавщицу и, вынув из кассы деньги, ринулся бежать. Торговка тут же заголосила: "Держите! Держите вора". Люди вокруг, вытаращив глаза, кричали: "Пацан, ты что, идиот?! Отдай деньги!" Беглец вдруг остановился и, всучив в руки первому встречному ворованную пачку, дал дёру. Он быстро скрылся из виду.

Продавщица покончила с причитаниями, как только увидела в руках своих деньги. Оле сделалось невыносимо противно. Она была не просто шокирована, но и напугана. Она всегда знала Слона как самого порядочного из всей тусовки человека, который дорожил уважением, доверием коллектива и ставил чувство собственного достоинства превыше всех благ. Не так давно он исчез, Оля слышала, что он затерялся в каком-то большом городе. Так вот, оказывается, где он пропадал и чем жил всё это время.

 

Весь день девчонки проскитались по городу в поисках родного лица, чтобы занять денег на билет. И вот уже битых два часа они торчали здесь на вокзале, и всё коту под хвост. То ли от того, что день не задался, то ли от того, что их знакомые такие же студенты, как они, подбегают сюда перед самим отправлением поезда.

От нечего делать Оля болтала с двумя пенсионерками, которые подсели к ним будто бы невзначай и предложили вместе с ними построить царство Божие. Оля оценивающе осмотрела старушек. Они выглядели такими мягкими и румяными, как пышущие пончики с печи, что Оле как-то совесть не позволяла попросить у них банальной корочки хлеба. От скуки она взялась перелистывать втюханный ими журнальчик, абсолютно равнодушно глядя на картинки с красивыми людьми, резвящимися на лоне природы с дикими животными.

– Почему у вас здесь все такие красивые? Даже темнокожие не такие, как в жизни, – задумчиво всматриваясь в лица, спросила Оля.

– Потому что в новую жизнь войдут немногие. Только избранные. Они будут жить в гармонии с окружающим миром, и поэтому весь мир будет красивым. Мир преобразится, негры станут тоже красивыми, – отчеканила одна из старушек так, как их учили.

– То бишь сейчас, по-вашему, они Некрасивые?! – удивилась Оля. Такой наглой заносчивости она ещё не видела.

– Нет, ну вы никогда не думали, что афроамериканцы - очень даже симпатичные. Почему у них, – не сдавалась она, – простите, должны быть европейские черты? Бог создал их такими, какие они есть, по образу и подобию своему, так же как и нас. И мы должны принимать их такими, какие они есть. А вы не знаете, почему Бог наделил негров чёрной кожей и припухшими губами? Или почему у них такой большой, сплющенный нос?

– Потому что негроидная раса. Потому что отстали от нас в эволюции? – протараторила бабулька совдеповский клич спасения.

– Бред сивой кобылы! – ликуя от восторга, заключила Ольга, – эти широкие ноздри нужны ему для жары, чтобы вдыхать кислород в духоте, а губы большие, потому что они их часто облизывают на жаре! Это наукой доказано. А кожа чёрная потому, что насыщена мелатонином и защищает от палящего солнца. Их кожа не сгорает, в отличие от нашей.

Но старушек, по-видимому, Олины доводы нисколько не смутили. Перед ними стала сейчас иная задача – завербовать как можно больше учеников из мира падших в мир возрождённый – в будущее. Бабулькам обещали за это жизнь вечную. Звучит заманчиво – старушки клюнули.

Тут подошла ещё одна пожилая женщина. Она тихонько подсела к ним и стала вещать "свою" правду об Иисусе Христе, но уже с православным акцентом. Женщина, добродушно улыбаясь, доказывала свою правоту. Настя не удержалась, фыркнула в сторону: "Тьфу ты ну ты! Опять началось!" На что Оля прошептала:

– Не смейся. Нам только одни они сейчас смогут помочь. Осталось только на Боженьку уповать.

– Да чего ты к этим бабкам прицепилась? Им бы свободные уши найти, да лапшу вешать. Откуда им знать про рай или ад? Оттуда ещё ведь никто не возвращался! Они хотят жить хорошо там, - убеждала Настя, многозначительно указав пальцем вверх, – поэтому они готовы всё терпеть, а я здесь хочу. И я буду делать то, что я хочу!

– Да, но о существование души ты же не будешь отрицать? – снова встряла в разговор православная дама.

– Ну откуда мне знать про всю эту мистику.

– А как же преследующий тебя один и тот же сон про воздушного змея, – намекнула православная женщина, как обронила обыденную фразу.

– Сон? Откуда вы знаете про сон, – вдруг насторожилась Настя, подойдя к женщине вплотную. Я часто вижу этого змея во сне. Это правда. Если вы хотите поучаствовать в нашей дискуссии, то не стесняйтесь, присаживайтесь.

Пожилая женщина присела с другого боку.

И тут Олю осенило! Нет ничего лучше здоровой конкуренции! Она тут же пододвинулась к воинственно настроенным пожилым женщинам и спросила:

– Что вы мне посоветуете? У нас в кармане ни гроша, а нам надо добраться до дому. Где нам денег можно раздобыть?

Одна старушка тут же раскрыла Библию и стала быстро листать, вдруг она остановилась на одной из страниц и ткнула туда пальцем.

– Вот, – принялась читать бабуля, – ”Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие небесное", – или вот ещё, – "Просите – и получите, ищите – и найдете, стучите – и вам откроют. Каждый, кто просит – получает, кто ищет – находит, кто стучит – тому откроют."(*ссылка 2) . Если вы, какими бы злыми вы не были, умеете давать своим детям доброе, то тем более Небесный Отец воздаст доброе просящим у Него! Верь в Иегова, детка, и он вас спасёт.

– Опять слова, слова, слова. Спасибо, бабушки, утешили. Слово, как говорится, на булку не намажешь, – саркастично прокомментировала Настя назидания старушки.

Оля почтительно приняла от них Сторожевую башню, и бабульки, довольные своей выполненной миссией, исчезли восвояси.

Настя с Олей посидели ещё немного, наблюдая за проис ходящим вокруг. В стороне какой-то чумазый бомж собирал бутылки; череда вырастающих из ниоткуда коммивояжёров пыталась втюхать скучающим зевакам всякую дребедень, вроде фонариков и открывашек.

– Подожди минутку, – сказала Оля в сторону, и со всей решимостью устремилась к старушке, которая была конкуренткой свидетелей Иеговых. Впрочем, Оле неважно было, какой она веры, Оля нутром чуяла, что это была настоящая бабуля – сердобольная.

– Извините, нам не на что позвонить домой. Вы не могли бы купить у меня книжку за 5 рублей, - обратилась девушка в отчаянии, – Это книжка, правда, мамина, но я, думаю, она дорожит дочкой больше, чем книжкой.

Женщина, ни слова не говоря, тут же достала деньги из кошелька и протянула Оле.

– Конечно. Вот. Возьми, деточка. А книжку? Книжку ты себе прибереги. Мне чужого не надо, – сказала она. Глаза у неё уже были на мокром месте, словно ей было жалко всех на земле и совестно за такое несправедливое мироустройство, что она готова была выпотрошить все остатки из кошелька.

– Нет, вы возьмите. Я так не могу. Мне не удобно так, – умоляла Оля, раскрасневшись, как помидор.

– Что ты! Что ты! Я только буду рада вам помочь, деточка. Помогать ближнему – это же самое большое богатство. Надо только быть благодарным Богу, что она наградил тебя этой возможностью быть полезным, – сказала женщина и, вздохнув, добавила, – положись на Бога, деточка. Порой извилистой, узенькой тропкой он приводит нас к себе.

Глаза женщины были на мокром месте от светящегося изнутри милосердия. Оля потом ещё долго будет вспоминать этот всё приемлющий, милосердный взгляд.

Раздобыв деньги, девушки не медля ни секунды рванули к телефону. И тут возникла дилемма. Куда звонить? Кому? Домой? Расстраивать родителей?! Пока те придут в себя – проплаченное время закончится. Единственной соломинкой для них был Андрей. Что-то подсказывало ей, что он не бросит её в беде. Оля мгновенно набрала номер Андрея. Из другого конца провода раздалось бодрое: "Слушаю". А через несколько минут – решительное: "Жди, скоро буду!"

Андрей не подвёл – примчался в тот же день. Но когда приехал, ситуация уже в корне изменилась. Пропала Настя. Уехала с каким-то знакомым, сказав, что вернётся через час, и вот уж как 5 часов прошло, а Настя все не появлялась. Оля с Андреем обзвонили всех Настиных знакомых, а потом и знакомых знакомых, но всё впустую - Насти нигде не было.

– Ну куда она могла запропаститься! Не девушка, а 33 несчастья! Чудо в перьях! Вечно влезет куда-нибудь, не в говно, так в партию, – причитал Андрей.

– Я не знаю. Она уехала с каким-то лысым мордоворотом. На нуворишу смахивает: морда о! – округлила Оля руки возле щёк, – грудь волосатая, в наколках весь, смотрит нагло и жвачку жуёт. Тьфу, – сморщилась Оля, – противный тип. Зато на навороченной тачке.

– Да? А какая тачка? – оживился Андрей.

– Чёрная.

– Да, – ухмыльнулся он, – Не густо. А номер машины? Вид иномарки? Хоть что-нибудь более информативное?

– Не знаю, – напрягая память, проговорила Оля, – Настя когда уходила, сказала, что с Академиком едет. Кличка его такая что ли? На учёного-то явно не смахивает.

– Академик? – настороженно повторил Андрей, потупив задумчивый взгляд. Он сморщил лоб и вдруг зрачки его расширились от ужаса. Андрей испуганно-вопросительно глянул Оле в глаза.

– Оля! Это что? Он? Академик? Если это он, то это очень опасный тип. Опасный и скользкий. Пошли!

Не мешкая больше ни секунды, они быстрым шагом засеменили к выходу. На ходу Андрей тут же приступил к действиям, договорился по мобильнику с каким-то приятелем насчёт встречи.

Андрей с Олей направлялись на окраину города, в спальный микрорайон. Доехав до места, они спустились в подвал, оборудованный под мужской фитнесс-клуб. В просторном боксёрском зале был только один мужчина. Стройный, с накаченными бицепсами и модной лысиной, он отчаянно лупил грушу, не видя, кроме неё, ничего перед собой. Оля с Андреем подошли к нему совсем близко, но мужчина продолжал своё занятие.

– Мохнатый! – радостно окликнул его Андрей.

Мужчина оторвался от груши и сморщился, всматриваясь в помеху справа. Почесал озадаченно плешь, и вдруг счастливая улыбка освежила его изнурённый вид.

– Андриано Челинтано! – подбежал он, – ты ли это?! Здорово, брателло! Ой, как же давно я тебя не видел! – зарычал от восторга мужчина, крепко обнимая Андрея и хлопая его по плечу. Сам он как будто про себя смущался нахлынувшей радости.

Мужчины по-дружески пожали друг другу руки.

– Привет, Мохнатый! А ты я вижу своим привычкам не изменяешь. Удар всё такой же сильный держишь. Да и сам в отличной форме. Как твой Рекс поживает? Забурел? – поинтересовался Андрей насчет бульдога друга.

– Да разжирел, собака, как свинтус. И своё и кошачье подъедает. Целыми днями у муськиной миски пасётся. Вчера так и вырубился там, прям мордой в миску.

– Вот прорва ненасытная! А вы его случайно не кастрировали? – подшутил Андрей.

По их восторженным лицам видно было, насколько они соскучились друг по другу. Им было что вспомнить, было о чём поговорить, но как всегда это бывает во взрослой жизни всё как-то не до этого было. Обоих крепко засосала рутина повседневных забот.

Алекс с мальчишеским любопытством взглянул на Олю, а потом вопросительно - на Андрея.

– Да. Да. Это моя девочка. Олей зовут, познакомьтесь, пожалуйста, – ответил Андрей на не озвученный вопрос.

Алекс приветливо кивнул Оле.

– Оля,- смущённо улыбнувшись, неловко протянула ему руку.

– Очень приятно, а я Алекс, – ответил Алекс, пожав Олину ладонь.

– Оленька у нас ещё маленькая и плохо разбирается в большом мире, – продолжил Андрей, – Но на что тратить деньги и как отвечать за свои поступки, я надеюсь, она хоть немного уяснила. Ну а теперь вернёмся к нашим баранам. Что ты скажешь насчёт Академика?

Серьёзно переглянувшись друг с другом, мужчины резко переменились в лице. Алекс закурил. Он знал, что Андрюха как старый боевой товарищ приехал неспроста. Алекс не раз выручал Андрея из передряг. Не зря ему в роте ещё было дано погоняло – Громила. На разборки он первый отзывался помочь.

– Этот Академик всегда был падким до девочек, – принялся вводить в курс дела Алекс и не сдержался, перешёл на мат, – всё ему мало: бабок мало, девок мало. И куда в человека столько лезет?! В гаражах марихуану выращивает. Наркобарон недоделанный. У него денег как грязи. Не так давно за насилие малолетних ему дело шили, так откупился, падла! Всё как с гуся вода. Хотя его уже не раз предупреждали серьёзные ребята, уймись! Дай другим спокойно жить! Так нет же! Опять за своё взялся! А, – махнул Алекс рукой, – горбатого могила исправит.

– Вот-вот, её-то он и ищет,– многозначительно намекнул Андрей.

После того как Андрей. в двух словах изложил суть дела, Алекс тут же начал координировать дальнейшие шаги.

– Поедем к Лысому, возьмём его на всякий случай – у него хоть "пушка" есть. Заедем в кабак, узнаем, где этого фраерка выцепить. Ты поедешь со мной?

Андрей кивнул. Алекс с хватил косуху(*ссылка 3) со стула, засунул в карман что-то металлическое, мотнув головой в сторону выхода.

– Боюсь, опоздаем. Надо поторопиться, – встревоженно сказал Алекс и добавил, обращаясь к Оле, – боюсь, что вляпалась твоя сестрёнка по самое не хочу.

 

Дорогой ехали молча, каждый про себя прокручивал предстоящую картину. Молчание и без того нагнетало. Мужчины, как и в былые времена, готовились к худшему. По дороге завезли Олю к Алексу домой и направились прямиком к Академику.

И вот их машина уже стояла у подъезда, в котором жил Академик. Молниеносно они поднялись на второй этаж. Алекс выбил дверь с одного удара ногой, и они ворвались в логово бандита. Их неожиданный приход произвёл на Академика должное впечатление. Он так испугался, что сдался без боя. Он и пикнуть не успел, как его скрутили, связали и всунули кляп в рот.

Андрей с Алексом услышали в другой комнате еле различимые человеческие звуки. Оба как по команде ринулись туда. Там, на полу, сидела Настя, испуганно забившись в угол. Как сбитая машиной дворняжка, она поджимала под себя колени, пряча смущённо оголённое тело в уцелевшие лохмотья, и тихо скулила. По щекам чёрной струйкой стекала тушь. На шее у неё неприкаянно висел шёлковый шарфик в кровавых пятнах.

Кругом валялась разбитая посуда; стулья и кровать были хаотично сдвинуты. Всё это свидетельствовало о том, что они уже опоздали.

Пнув со злости брыкающуюся тушу на полу, Алекс с презрением глядя на неё сверху процедил сквозь зубы:

– С тобой мы ещё поговорим, пупс. Ты у меня за всё заплатишь.

Он отнес в машину перевязанную и обречённую на нечто ужасное ношу. Захлопнул дверцу багажника и обратился с молчаливым вопросом к Андрею, словно спрашивая его, ты как, за. Алекс считал с невозмутимого лица друга немое подтверждение. Андрей после того, что увидел в квартире, не сомневался, что Алекс с ним сделает. Он всегда доводил дело до конца.

 

Друзья заехали за Олей домой К Алексу. Так же молча забрали, поехали. Видно было, что все были на взводе, и никто не желал разговаривать. Настя сидела в машине, как чумовая, уткнувшись щекой к окну, смотрела на медленно спускающуюся дождинку на окне и пробовала пальцем до неё достучаться по другую сторону стекла. Андрей решил завести разговор, чтобы хоть как-то вывести Настю из ступора и разрядить накалённую ненавистью атмосферу.

– Настя, у тебя шея красная. Он тебя душил? – спросил Анд, уловив в зеркальце измученный взгляд Насти.

Настя молча кивнула, едва сдерживая слёзы.

– Сволочь! – сжав руки в кулак, произнесла Оля, – и как таких земля носит!

– Носит, солнышко, и не таких ещё носит. Ну ничего, мы с ним ещё поговорим. Что ты, Насть, хотела бы, чтоб мы с ним сделали.

– Ой, оставьте меня в покое!

– Не. Ну сколько ты хочешь с него в денежном эквиваленте?

– Не знаю, мне всё равно, – равнодушно произнесла Настя, содрогаясь всем телом от внутренних истеричных всхлипов.

– Я бы точно не смогла бы думать про деньги в такой ситуации, когда итак растоптали душу,– поддержала Оля, – тьфу, чтоб ему пусто было! Чтоб он вообще сдох!

Ехали, молчали.

– Странно, я ничего не чувствую, – вдруг завела Настя первая, – вообще ничего. Как фильм ужасов посмотрела.

Андрей догадывался, что это защитная реакция организма, которая, как защитная подушка при аварии, срабатывает автоматически, что осмысление случившегося ещё долгое время будет требовать от неё неимоверных душевных усилий, что ещё долго она будет искать и не находить баланса с миром. Раны ещё долго будут вонять мертвечиной в душе юного божества.

– А что ты видела в этом кино? Можешь рассказать? Если не хочешь, конечно, не говори.

– Не знаю... Не помню... Так эпизодами всплывает.. Как он меня душил… Как насиловал. Это трудно описать. Эти бешеные глаза... Эту жирную тушу. Эти толстые пальцы.

– Подонок!– не выдержала Оля.

– Ты не бойся. Рассказывай, что приходит в голову. Всё, что там крутится?– продолжал Андрей, выводя Настю из шокового ступора.

– Помню, как села к нему в машину, и мы поехали к нему за деньгами. Помню, как он закрыл дверь на замок. Помню, как сначала всё комплиментами сорил, что мне, мол, такой красивой, надо устраивать свою жизнь где-нибудь в Испании, и что он сможет мне помочь – ну переезд там, работу и всё такое. Я, конечно же, отказалась, – Настя запнулась, морща лоб от неприятных воспоминаний, – тогда он разозлился и начал меня бить. Сказал, что ему стоит сделать один звонок, как меня поместят в закрытый бордель, из которого не выбраться. Вот тогда-то я чуть со страху не пересралась.

Настин замученный взгляд едва просвечивался сквозь слёзы, наполнившие глаза. Воспоминания заполняли её сердце отчаянием и не давали дышать. Она как рыба пыталась заглотнуть воздух, но у неё не получалось. Грудь содрогалась от невыразимых страданий. Оля лишь сочувственно гладила Настю по голове.

– А что было дальше?

– А дальше ещё интересней. Пришли мужики, которые на меня зырили, как на товар. Два амбала сорвало с меня одежду, а третий из их шайки фоткал меня голую.

– Они тебя били?

– Да. Академик бил, называл плохими словами, как те придурки ушли. Пинал. Долго... Потом кинул на кровать, задрал юбку, но у меня случайно получилось оттолкнуть его. Он отлетел на пол. Сама не понимаю, как у меня вышло. Я стала звать на помощь, пыталась выбежать на улицу, но дверь была заперта. Я поняла, что в ловушке. Он подбежал сзади и повалил на пол, я опять звала на помощь, а он заткнул мне подушкой рот,- Настя вытерла салфеткой слёзы,- и тут я нащупала какой-то здоровый, железный предмет и ударила по башке. Он шватился за голову и отскочил. На голове у него была кровь. Как только он это заметил, он разозлился ещё больше. Мужики ведь больше всего заводятся от собственной крови, особенно такие мужики, как он.

– Да их и мужиками-то не назовёшь. Вампир одним словом,- влезла Оля.

– Он повалил меня на пол. Я сопротивлялась, как могла, а он начал душить. Мне было больно, я задыхалась, помню только в глазах его бешенство и слова: "Убью! Убью гадину!" Дальше я потеряла сознание и ничего не помню. Очухалась только, когда вы пришли.

Боль юной девушки прорвалась наружу. Настя разрыдалась. Взахлёб, с переходами от скулящих всхлипов до истеричного вопля. Оля лишь молча обнимала её и тихо гладила по голове, как в детстве убаюкивала её саму мама. Оля готова была удушить эту гадину. Собственными же руками... И тогда Андрей, продолжая рулить, отрешённо выдавил:

– Не доверяйте никому, девчонки.

– И даже тебе? – твёрдо спросила Оля, ловя его грустный взгляд в зеркале.

– И даже мне,– ответил он.

А чуть позже, когда они были одни, Андрей ещё больше удивил Олю, словно мимоходом выцедил сквозь зубы:

– Если они что-нибудь сделают с тобой – убью!

Сказал как отрубил. Не было и тени сомнения, что он это сделает.

 

Приехав домой, Оля начала приходить в себя. Здесь ей не надо было притворяться глухой и слепой до чужих бед. Не надо было казаться сильной и умеющей постоять за себя. Она порядком устала от этого там в Петрозаводске. Оля дрожащими руками с хватилась за сигарету и закурила. Ещё вчера она и в мыслях не допускала, что кто-то сможет позволить себе поднять руку на её сестру. Ещё вчера она думала, что им с сестрой до смерти и старости как до Китая пешком. Ощущение детства со вчерашнего дня тут же улетучилось.

Впервые в жизни ей было страшно. Страшно за этот хаос, в котором они вынуждены были жить, хотя разве это назовёшь жизнью. Страшно за Андрея, который уважал себя как личность, но которого мир ставил перед выбором в нечеловеческие условия. Самое ужасное то, что со своим страхом она не могла ничего поделать, лишь злилась в беспомощности на саму себя.

С Настёной они были с малолетства вместе, дневали - ночевали друг у дружки, играли в дочки матери и пели песни. Оле вспомнилась Настина любимая:

 

Слышу голос из Прекрасного Далека

Голос утренний в серебряной росе

Слышу голос и манящая дорога

Кружит голову как в детстве карусель

Прекрасное Далеко

Не будь ко мне жестоко

Не будь ко мне жестоко

Жестоко не будь

От чистого истока

В Прекрасное Далеко

В Прекрасное Далеко

Я начинаю путь

 

Оля тоже любила эту песню. Особенно петь с Настей.

Чтобы как-то развеяться Оля включила радио. На радиостанции «Эхо Москвы» ведущий бодро обращался к радиослушателям: "Кто почём? Не правда ли, друзья мои, кто нынче себя не продавал? Вопрос лишь в цене. Не правда ли? И при чём мало знать себе цену, надо, в первую очередь, пользоваться спросом. Цена всегда зависит от спроса. Например, от веяния моды, от волосатой руки, от раскрутки, ну и конечно от самой упаковки. На всём можно делать деньги, было бы желание. Ведь, как известно, деньги не пахнут, не правда ли, господа?"

Оля отключила радио. Фу! Слушать противно!

Глаза растерянно блуждали по комнате. Ветер выл в окно, как стая голодных волков. Неслышно дрожали занавески. По обоям скользила ветвистая рука – тень дерева. Оля наткнулась на знакомую фотографию на комоде. На мир глядела девчушка с открытой, доверчивой улыбкой и задорной искоркой в глазах, словно распахнутая настежь душа.

Это была она, Оля.

"Наивная девочка, где ж ты теперь?" – потерянно ухмыльнулась Оля.

В комнату незаметно вошла мама. Сняла чистое бельё со стула, переложила на гладильную доску и присела на кровать поближе к дочке.

– Оль, ты чего такая хмурая? Что-то случилось?

– Не лезь в мою жизнь, мама!

– Оля, ты что? Заболела? В чём дело? Тебя случайно не изнасиловали?- озадаченно нахмурилась мама. Она всё ещё боялась, что Оля потеряет "честь девичью".

– Случайно, нет. Всё хорошо, мама. Просто вещество существования не могу найти.

– А что это такое? – спохватилась мама.

– Да так, формула одна. Мама, почему мир так жесток? – спросила Оля, вперив отчаянно взгляд в мамины глаза.

– Не знаю,– задумчиво ответила мама, украдкой пряча глаза, и спохватившись, засуетилась – Ой, я чего пришла-то, в кроссворде встретилось, как иначе называют странников?

– Пилигримы, может ,– без интереса ответила Оля.

– Ой и правда, смотри-ка, подходит?

– Мам, почему жизнь такая нудная штука? – не унималась Оля, – Я не хочу превращаться в серую мышку, не хочу быть как все.

– Для этого, Оленька, надо много учиться по жизни и опыту других людей. Надо набраться терпения и научиться слышать их. Будь мужественной, не пасуй перед жизнью.

– Я не хочу быть мужественной, мама. Я хочу быть женственной и богатой. За деньги всё можно.

– Не всё, Оля. Не всё. Не говори так. Совесть за деньги не купишь.

– Совесть? Хм. Что такое совесть? Не прогрессивно мыслишь, мама. Такого слова нет в современном лексиконе.

Дождь монотонно покрапывал по стеклу.

Мать стояла у окна и медленно погружалась в отчаяние, как в бездну. Жизнь ускользала у неё из рук, как песок сквозь пальцы. Время научило её быть мудрой и терпеть стиснув зубы. Терпеть мужа, который с того момента, как завод закрылся, не слезал со стакана, терпеть директора, который загрузил её на работе двойной ставкой, потому как в школе работать было некому, терпеть дочкины выходки из серии подросткового нигилизма.

В своих размышлениях её засасывало в мрачную бездну безысходности. Всё, ради чего они жили и боролись, утратило нынче смысл. Мерилом преуспеваемости стало материальное благосостояние. И все как один нацелились на него, мечтая разбогатеть по щучьему велению. Только таким, как Олина мама, это было неинтересно! Деньги – это не то, чем она жила. Плевать ей было на шмотки. Она любила своё дело, получала какую-никакую отдушину от работы, хотя копеечная зарплата, которую уже полгода не платили, бесконечные унижения из-за куска хлеба,– всё это давно уже подавляло её чувство собственного достоинства.

Олина мать вспомнила вчерашний день, как с коллегами-учителями они пришли к мэру ходатайствовать по поводу своей полугодовалой зарплаты. А мэр подошёл к ним и ехидно так: "Ну что, голодраная интеллигенция? Кушать хочется? А денежек нету! Последние, что были – на отопление ушли. "( ссылка 4)

Мама ещё раз невесело взглянула на дочь, та напряжённо сидела, уткнувшись в книжку, и всё также демонстративно молчала. Делать было нечего, она ещё немного потопталась в комнате, сложила чистое бельё в стопку и так же тихо ушла, чувствуя себя в чём-то виноватой перед дочерью, словно что-то важное она недодала, упустила в своей девочке.

 

Пожилая женщина задумалась, пытаясь представить, чем жила её дочь последние пару лет.

(Продолжение ЗДЕСЬ)

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 199 гостей и 1 пользователь онлайн
  • Lora

Лента новостей кино