gototopgototop

Последние комментарии

RSS
Кентавр PDF Печать E-mail
Проза - Валойса Хелена

 

 

Эротический детектив

Глава 1

«Конец мая, а жара, как в середине июля. Когда я научусь ставить машину в тень? Бесполезно открывать двери, только березовая пыльца налетит», – рассуждала я сама с собой, садясь в машину.  Над городом повисло желтое облако, которое стремительно оседало на раскаленную землю, а  машины, словно одуванчики, желтели вдоль дорог, покрытых замысловатыми узорами. «Пыльца, словно Господь Бог – вездесущная! Вот, даже на руле толстый слой. Если бы не та сумма, которую мне пообещали заплатить  за прививку жеребцов, я лежала бы сейчас плашмя на диване, пила бы холодное пиво, а не тащилась бы в Сомеро.  Ну почему так некстати сломался кондиционер и еще дворники еле-еле шевелятся? » На самом деле, мне стоило задать вопрос, зачем я стала ветеринаром и теперь колешу по сельской местности в поисках дополнительного заработка. Я села в машину, задрала платье повыше и уже собиралась завести машину, как раздался звонок телефона.

 

– Анита Коскинен, ветеринарный врач, – ответила я, думая, что это какой-нибудь конезаводчик, у которого лошади покрылись  фурункулами от такой жары.

– Микко Ярви, полиция. Вы оказывали на днях медицинскую помощь на конеферме Петри Терява?

–Да, оказывла, а в чем дело?

–Жеребец по кличке  Хирон пал сегодня ночью, а его хозяин Петри Терява сейчас находится в больнице в тяжелом состоянии. Вам необходимо срочно приехать на конеферму в Йокионен.

–Я приеду через час, уже в машине, тем более, что мне по пути, – ответила я.

«Что за чертовщина! Хирон всего лишь хромал, у него была небольшая температура, но это же не причина для смерти. А что случилось с бедным Петри – ума не приложу!»

Переполняемая дурными предчувствиями, я выехала на шоссе. В районе Лието я ощутила, что жить так нельзя, что задранное платье, вымокшее от пота, как половая тряпка, только усугубляет и без того катастрофическое положение. Проклиная мысленно работников автосервиса, которые содрав за починку кондиционера, отремонтировали его только до первых жарких дней, я доехала до ближайшей заправки, поставила машину, как всегда, на самый солнцепек, купила две бутылки с минеральной водой и вернулась к машине. Стянула с себя платье и с досадой швырнула его на заднее сиденье. Я опустила голову, и когда длинные рыжие волосы почти коснулись земли,  вылила содержимое бутылки на голову. Когда  я скрутила мокрые волосы в тугой жгут и разбросала по обнаженной спине, холодные струйки змейками потекли по спине, забрались под трусики и стекли на землю, которая жадно впитала живительную влагу, смешанную с феромонами одиночества и желания. Дикая рыжая бестия, амазонка – так воспринимают меня мужчины, появляющиеся на миг в моей жизни и отправляющиеся на поиски чего-то мягкого, домашнего и пахнувшего пирожками.

Я взбодрилась немного, открыла вторую бутылку и  жадно впилась в горлышко.

–До Вауламми подбросишь? – окликнул меня кто-то сзади.

Я обернулась и увидела парня, чем-то похожего на меня, такого же стройного и мускулистого со слегка рыжеватыми волосами. Парень ничуть не смутился моей наготе, потому что грудь такого жалкого размера, как у меня, скрывалась за волнистыми волосами, как под пуховым одеялом.

–У тебя тряпка есть? – спросила я его. – Пыльца залепила стекла, не видно ничего.

–Есть, – ответил он и протянул майку, зажатую в руке.

Я смочила её минеральной водой и протерла наспех стекла, время поджимало. Парень закурил и с интересом наблюдал, как напрягаются ягодицы и прогибается спина, когда я, встав на носочки, тянулась к центру лобового стекла.

–Забирай свою тряпку, кто это на ней изображен? – я развернула то, что еще пять минут назад было одеждой, и стала разглядывать рисунок.

–Кентавр  – мифический герой, у которого голова и торс человека, а тело лошади.

–Ладно, любитель греческой мифологии, полезай в машину. Я тебя выброшу по дороге, мне в Йокиойнен надо.

Я включила на полную мощность музыку и молила Бога, чтобы полиция не сидела в кустах на трассе. Сто двадцать – это не нарушение, это пульс после лёгкой пробежки.

Добравшись до развилки,  я остановила машину около шоссе и попрощалась – нам больше было не по пути.  «Ты красивая!» – прошептал он, откинув прядь золотых волос  и прикоснувшись груди, словно скульптор, ваяющий женскую невинность.  Парень ухватил мое запястье и притянул к себе для поцелуя. Я высвободила руку и вытолкнула наглеца из машины, сказав, что мне некогда с ним играться.  Накинув белый халат, я свернула по направлению к городку.

 

Глава 2

Микко Ярви – типичный полицейский, крепкий и лысый, один из тех, которых я видала в нескончаемом документальном сериале «Полиция».  Я оглянулась: нет ли камер и репортеров поблизости, но все было спокойно. Он пригласил меня в свою машину.

–Что с Петри? – озабоченно спросила я.

–Он  без сознания в больнице. Его обнаружили в конюшне с признаками удушья, и пока не понятно, была ли эта попытка самоубийства или кто-то набросил на него вожжи.

У меня почернело в глазах и я, наверное, упала бы, но полицейский предусмотрительно усадил меня в машину.

–Как вы познакомились с Терява? – спросил полицейский.

–Он позвонил и попросил приехать и осмотреть его хромого жеребца, – ответила я, с силой выдавливая слова.

 

Я вспомнила тот день, когда впервые увидела коневладельца. Он оказался  уже немолодым, но все еще привлекательным мужчиной с легкой сединой, широким волевым подбородком и  серо-голубыми глазами. Несмотря на начало лета, он уже сильно загорел и его громадные бицепсы и сильные предплечья четко выделялись на фоне светлой рубашки с закатанными рукавами. Она была сильно распахнута, обнажая богатырскую грудь и стройную талию. Именно такие бывают у заядлых наездников и именно они нестерпимо влекли меня с самого отрочества, когда я лишилась девственности в копне свежего сена под фырканье жеребцов, а наутро села в седло, чтобы  превратиться с годами тренировок в амазонку .

Он выглядел озабоченным, но оживился и улыбнулся при виде меня.

–Петри Терява, – представился он и протянул широкую руку.

–Анита Коскинен,– ответила я, мысленно проклиная жесткий врачебный халат, сделавший меня похожей на снеговика.

–Пройдемте в конюшню, Хирон хромает, массирует губами ногу и, мне кажется, что у него поднялась температура.

Я осмотрела жеребца, но ничего, кроме растяжения сухожилий не обнаружила, о чем и сообщила владельцу.

– Заболевание не опасное, но требует времени и ухода: необходимо менять повязки, прикладывать холод и делать проколы с раствором антисептиков.

– Вы не могли бы остаться на время лечения, понимаете, мне надо срочно поставить его на ноги! – его глаза возбужденно горели и от этого он казался еще более привлекательным.

Я немного подумала, разглядывая его статную фигуру, и согласилась, потому что это значительно экономило бензин и время на дорогу, да, и деньги на новую машину мне просто необходимы – так я себе объяснила нестерпимое желание быть рядом с этим человеком.

–У вас есть какая-нибудь одежда? Мне надо переодеться , я не рассчитывла на долгое прибывание.

–Могу предложить что-нибудь из гардероба моей жены. Она сейчас гостит у своей матери в Центральной Финляндии, но вы можете пройти в её комнату и выбрать что-то на свой вкус.

Я без труда нашла подходящие по размеру узкие брюки и рубашку в клетку. Сбросила халат и в зеркало заметила, как Петри наблюдает из глубины темного коридора в открытую дверь. Я собрала в  жгут  огненные волосы, которые скрывали  мою наготу, на секунду замерла перед зеркалом с поднятыми руками, демонстрируя прелестные изгибы, вдохнула вечерней свежести через открытое окно, набросила рубашку и завязала её узлом.

–Я хочу самого резвого жеребца! – прокричала я.– Пойдем прокатимся.

 

–Вы не заметили ничего странного в его поведении? – спросил полицейский, прерывая мои мысли.

–Он желал скорейшего выздоровления жеребцу и предложил мне остаться на время лечения, – ответила я , пожимая плечами.

–Он говорил вам, к чему такая спешка?

–Нет, не говорил.

–Рядом с конюшней, в траве, нашли пустую ампулу из-под  вещества, которое используется

ветеринарами для усыпления животных. Труп увезли на вскрытие, выяснить причину внезапной смерти. Это вы убили Хирона?

–Нет, я не убивала. Какая мне в том выгода? Терява обещал хорошо заплатить, если жеребец выздоровеет, – этот допрос меня начинал раздражать и выводить из себя, когда я поняла куда клонит полицейский. –Ампулу мог вытащить из моего чемоданчика кто угодно, он не запирается на ключ.

–Тогда кому было выгодно угрохать жеребца? – сам себя спросил полицейский, почесывая блестящий затылок.

Я вышла на улицу закурить, в машине было душно, а полицейский слишком массивным, потным  и совсем неприятным. Он выбрался из машины следом  и направился к дому, кинув мне:

–И вы пройдите со мной.

–С какой это стати? Мне пора ехать в Сомеро делать прививки, меня уже заждались.

–Вы никуда не поедете, потому что вы – первая подозреваемая, – отрезал полицейский.

–Я ветеринар, а не убийца! Теперь вы всех докторов и аптекарей , у кого есть доступ к снотворному, будуте подозревать в совершении преступления?

–Всех не буду, потому что они в больницах и аптеках, а вы здесь несколько дней околачивались возле объекта преступления.

–Не я одна, а ещё Тони – брат жены Петри –  околачивался и даже скакал на лошадях в перерывах от уборки конюшен.

–Ладно, допросим еще и Тони. Я уже послал своего напарника.

В доме был идеальный порядок, полицейский огляделся и направился к писменному столу.

–Что вы ищите?– полюбопытствовала я.

–Точно не любовные письма. Документы, бумаги, которые могли пролить свет на обстоятельства дела.

Я прилегла на диван – поиски неизвестно чего явно затянутся, а я просто выбилась из сил из-за жары и ужасных новостей.

 

Глава 3

Мы скакали по тропинке вдоль узкой речушки, когда солнце медленно закатывалось за горизонт. Благоухало весенней свежестью, одуванчиками и сиренью. Петри пришпорил вороного и значительно оторвался от меня. На фоне красного заката я более не различала,  где силуэт всадника, а где –жеребца. Они оба были так прекрасны и совершенны, сливаясь в одно целое, кентаврическое – по-мужски страстное и по-животному  дикое, плотское и мощное,– и так  бесконечно желанное мною. Я подстегнула коня, чтобы отдаться страсти в высокой траве, когда звериные инстинкты исступленно овладевают податливым телом, вырываются неистовым рыком , обнажают зубы и рвут нежную кожу, а когда капельки крови проступают из маленькой ранки, лижут их дурманящую  сладость.

Он был тяжел и бугрист , как громадная скала с многочисленными выемками и возвышениями. Я нащупывала мускулистый рельеф, поглаживала подушечками пальцев и щекотала коготками.  Разомлевши, он надавил на меня всем телом так, как разваливаются лошади, набок, погружаясь в долгий и глубокий сон. Я не чувствовала тела – оно онемело, растворилось и больше не принадлежало мне. Мне показалось, что я умерла и воскресла в иных, чудных мирах, куда мою душу влекла светлая,  бесконечная и всеохватывающая любовь.

 

– Анита, вы не знаете, кто это на фотографии? – ворвался в мои дрёмы противный голос полицейского.

Я нехотя открыла глаза и посмотрела туда, откуда раздавался голос. Он все также рылся в столе, сортируя бумаги на несколько стопок. Я приподнялась, посмотрела на фото и нехотя ответила:

–Наверно, жена.

–А где она была, когда вы жили на ферме?

–Петри говорил, что у мамы, где-то в Ювяскюла.

–Так-так,  это километров двести пятьдесят отсюда.

–Какие у вас были с Терява отношения, помимо деловых? –спросил он и испытывающе посмотрел на меня.

–Никаких, мы иногда вместе по вечерам совершали конные прогулки. Я, знаете, с детства в седле.

–У Тони иное мнение на этот счет – он видел вас на сеновале, спящими в обнимку.

–Я просто устала тогда.

–Да, устали от объятий коневладельца, вот и задремали.

 

Петри подарил мне самый завораживающий поцелуй – голова закружилась, а тело горело, как береста в топке жаркого пламени. Он обнял меня с силой, до нестерпимой боли, до пронзительного крика и мы рухнули на сеновал, теряя власть над телами, утрачивая разум и ощущение явственности. Сладострастные химеры, таившиеся в глубине наших  грешных  тел, внезапно вырвались на свободу, расправили крылья и обнажили  огнедышащие языки. Обезумев, мы вливались в тела друг друга, сплетались ногами и прядями волос, проникали трепетными пальцами и настойчивыми языками в жаждущие ложбинки и щёлки. Когда страсть отполыхала  и пресытила тела,  я положила голову ему на вздымающую грудь, а он гладил и гладил меня по спутанным волосам, усеянным колючими и  сухими травинками.   Он улыбался так, как будто после вселенской катастрофы в живых остались только он и я, а ещё райский островок любви, изобилия и счастья.


Полицейский вернулся к стопке бумаг, схватил какую-то бумаженцию и внимательно, несколько раз её перечитал.  После чего его лицо озарилось улыбкой ребенка, наконец-то получившего мороженное после длительной ангины.

–Терява собирался продать  Хирона за два миллиона евро, вот уже и договор о купле-продаже составил. Но жеребец, так некстати захромал, что это грозило срывом сделки. Он пригласил вас, чтобы жеребец был в форме, как можно скорее. Деньги ему были нужны для погашения ссуды, которую он взял в банке на расширение конефермы. Невыплата долга в срок грозила  ему банкротством. Кто-то убил лошадь, а потом пытался задушить самого коневладельца. И этот кто-то – не вы, как вы сами и утверждаете.

Полицейскому вдруг позвонили, он опять изменился в лице, которое теперь напоминало лицо обиженного ребенка.

– Только что позвонили из больницы. Петри Терява скончался. Перед смертью он пришел в себя и сказал «Я сам». Что сам? Сам лошадь убил? Зачем? Или сам повесился? Ну, конечно, сам повесился, потому что он – банкрот. Я-то думал, почему этот ржавый крюк валялся рядом с вожжами – не выдержав увесистого Терява, он в конце-концов обломился. Кто же все-таки убил животинку? – и он уставился на меня.

–Я лошадей люблю и Петри тоже любила, – я разрыдалась от горя и обиды.

Полицейский дал мне проплакаться, сходил на кухню и принес стакан воды и какой-то пакетик.

–Вот этот бантик вам не знаком? Где-то я его уже видел,– он протянул пакетик мне.

–Это не бантик, – сказала я, извлекая содержимое, –это заколка для волос.

–Её нашли наутро в конюшне, подле мёртвой лошади. Это ваша вещица?

–Я заколок не ношу, а завязываю волосы в узел, вот так, – и я показала как, этому лысому, а потому ничего несмыслящему в  прическах, полицейскому.

–Что же мне она так знакома? – не унимался он.

– Вы на фотографию жены взгляните ту, что у вас под носом, – так я сделала громадный прорыв в расследовании.

–А, черт! Конечно же, эта заколка жены коневладельца, – обрадовался он.

Он позвонил по телефону и кому-то сообщил про заколку, наверно, напарнику, догадалась я. Потом он долго разговаривал с ним по телефону, повторяя: «Так-так! Вот оно что, так-так! Ты проверил камеры наблюдения вдоль дороги до Ювяскюла? Отлично! Значит, сто двадцать гнала. А телефонные распечатки разговоров с братом? Грозилась «показать, на что способна». Закончив разговор, он, наконец-то вспомнил о моем существовании.

–Тони  видел, как машина его сестры отъезжала от конюшни в ту ночь, когда пал жеребец. Мой напарник допросил обоих,  и узнал много интересного. Тони сразу заподозрил, что между вами и мужем его сестры Паулины установилась любовная связь. Он позвонил сестре и рассказал о своих подозрениях.  По словам Тони, Паулина – ревнивая женщина, она тотчас приехала на машине, не велика и дорога, и обнаружила вас обоих спящих на сеновале. Поднялась в свою комнату и нашла ваши вещи у себя, в том числе чемоданчик. Порылась в нем и, найдя снотворное, вернулась в конюшни и сделала смертельную инъекцию Хирону, потому что знала о финансовых проблемах мужа. Это была месть, обыкновенная женская месть, – и он задумался, разглядывая холодное и жестокое лицо Паулины на фотографии.

Я не помню, как оказалась в машине, как выехала на пустынное шоссе и направилась в сторону Лието. Уже смеркалось. Я на полную громкость включила музыку, чтобы не заснуть.  В голове гудело, а в груди давило и ныло, я ехала медленно, чтобы не съехать с дороги. На перекрестке в районе Вауламми я заметила силуэт человека, который отчаянно размахивал руками. Я остановилась.

–Я догадался, что это ты едешь, узнал машину, – сказал парень, так похожий на меня, рыжеватый и худой, которого я сегодня подвезла, а потом выставила из машины. Я кивнула, забирайся, мол.

–Как у тебя дела? –спросил он. –Что-то вид у тебя неважный.

–Кентавра больше нет.

–Не переживай ты так за ту майку, я себе новую куплю, даже две. Хочешь тебе одну подарю?

–Хочу.

Он погладил меня по волосам, которые рассыпались огненным водопадом по плечам.  Опустил голову и уткнулся носом в шею, вдыхая запах одуванчиков, свежескошенной травы и конюшни, и тихо сказал:

–Кентавр не умрет, пока в своем сердце ты слышишь топот его копыт.

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 162 гостей онлайн

Лента новостей кино