gototopgototop

Последние комментарии

RSS
Лодка PDF Печать E-mail
Проза - Бохов Валерий

У нас - поморов давно вошло в кровь и плоть каждую весну одно и тоже - вар доставай, это битум так зовём, швабру мастери, лодку из гаража, лодочного сарая, тащи, костёр разводи…Конечно, если хочешь, чтобы не гнила твоя деревянная посудина, не протекала – так и делай.

Ну, вот уже несколько сезонов вижу – после зимы ребята скинули лодку на воду, «Казанка» ли, «Прогресс» ли – неважно, скакнули в неё, дёрнули за шнур, моторы – то теперь у всех японские, и вот они, смотришь, зажжужали осой, потом превратились в мелкую мушку, ушли и…растаяли. Никакой подготовки к плаванию… Металл ведь! Конопатить там, смолить – не требуется! А тут ещё с отцом…. В общем, и я тоже созрел.

Вот с Пал Ефимычем, на его грузовичке, и поехали. Были в Зелёном. Там за дровяной биржей, мимо Затона если и фактории, ближе к Княжой, большой спортивный магазин стоит. Но там всё раскупили. Пришлось в Кандалакшу шпарить. Это ещё  пятьдесят кэмэ. Просквозили мимо моего линейного участка...

В Зелёном бросилось в глаза, что в огородах чучела стоят в спасжилетах, красных и оранжевых. Работягам раздали спецодежду, видать, так они прежнюю на огороды снесли – не износили ведь cовсем, а тут – вторая жизнь для неё!

В Кандалакше, слава богу, достали вот и везём к дому. Я с ней в кузове. Пал Ефимыч бережно везёт – понимает… Любуюсь. Да, и как не любоваться. Стеклопластик. Гладенький. Сверкает. Зелёного цвета борта. А название – «Пелла – Фиорд». Звучит?  Музыка, да и только! Скалами и льдом веет. Айсбергами. Питер выпускает это чудо по финской лицензии. Давно знал про эти лодки. Но даже не позволял себе мечтать о такой. Четыре с половиной метра в длину, полтора в ширину. То, что надо! Широкая, остойчивая, мореходность – на пять! Ходкая! Я уже и «Ямаху» купил. Нечего наши «Ветерки», да «Вихри» мучить! И себя пожалеть пора! А то дергаешь - дергаешь, дергаешь - дергаешь, а мотор молчит! А японец – не сравнишь – кнопочку нажал и…понесло тебя по волнам вспахивать море. Пробовал японца! Научатся ли наши когда - нибудь такие делать?

Красивая лодка! Банки и пайолы тоже зелёные. Внутри борта светло - жёлтые. Ослепляют, когда солнце отражается. А вот вёсла синие с чёрными лопастями. Не годится, надо перекрасить, а то на воде – мало ли что – не заметны будут.

Раньше – сплошь доры, кочи, шняки, да карбасы были. Поморы сами их шили. Я с детства не раз видел, как вырастает судно. Отец ладил, да полярными ночами из ели выстругивал вёсла. А последний, нынешний карбас мы уже вместе с отцом справили. Это лет десять назад было. Обычный срок жизни лодей десять - пятнадцать водных сезонов. Но раз решил идти в ногу со временем – всё, переходим к новизне.

А приятное, помню, это занятие – карбас мастерить. Сначала корень надо заготовить. Чтобы килем служил. Плоскодонки мы не делаем – не в чести у нас. Потому наше дело – килевые лодки. Помнишь, что лучше не надстраивать потом нос к килю, а надо, от природы чтобы были вместе. Для этого корень и надо найти. Поездил по островам. Много там вывернутых из земли да и прибитых к берегу лесин. Лучше всего, если бы корень морёным был, в воде бы попросолился. Это одно. Второе, чтобы под прямым углом согнут был или близко к тому. А третье, хотя это и первым может быть, - чтобы целой древесина была, без трещин и уж, конечно, без гнили.

Осин неохватных  в нашей стороне Беломорья нет. А потому обшиваем мы лодки смолистыми породами. Сосной и елью. Главным образом, ель в ход идёт. Ель - материал мягкий, пружинистый, гибкий, приятный. Деревья ищем короткослойные; древесина плотной должна быть.

Размеры лодки надо себе мысленно задать и потом всё время в себе держать.

Доски заготовишь, аромат пойдёт густой – голова кружится! Досточки чистенькие, беленькие. Не налюбуешься! Стружки нюхнёшь – одна радость! Раньше суда у нас действительно вязали. Жилы животных на это шли, тонкие корни сосен, можжевельника, вереска… Потом пошли в ход кованые гвозди. Лучше не круглого диаметра, а плоские в сантиметр шириной, тонкие, а в длину сантиметров семи.  И лучше всего, конечно, медные гвозди. Они не ржавеют. Внакладку досточки сплачиваешь, внахлёст, чтобы одна на другую находила. Для этого пазы в досках специально делаешь. И вот гвоздь в верхнюю доску вбиваешь, прошивая насквозь нижний край её. А изнутри в верхний край нижней доски вводишь. Но так, чтобы гвоздь наружу уже не выходил, не выглядывал. Чтобы в дереве гвоздь терялся. Вот такой принцип сшивки досок лодки. Конечно, там ещё много хитрых моментов. Например, на киль навешиваешь шпангоуты – поперечины лодки. Число их выбираешь по длине карбаса и ладишь… К поперечинам уже продольные связи пристраиваешь. Прижимы к доскам постепенно сводишь, аккуратно и старательно. Тут гляди, чтобы не треснула доска; фиксируешь и смотри - не перегнуть бы!

Доски для сгиба мы не распариваем, не бочку же ладим.

Корму мастить – тоже задача.

Ещё надо знать, что нос лодки шире должен быть, чем корма. Потому на нос комель пускается, а на корму – вершина дерева, корня нашего.

Справляем мы лодки без чертежей и расчётов, как говорилось. И есть элементы мистики в нашем деле. Прежде всего, улавливаешь, чтобы дерево тёплом лучило. Таким, чтобы угадывались волны от лодки к тебе. Ответно же тебе надо душу и сердце в дело вкладывать, не щадить. Ритм ещё особый должен быть. Тогда работа ладится. А прервал если работу – всё, расстройство и только.

А смолить? Это же - процесс. Для начала кисть делаешь или швабру, если по моряцки говорить. Нарезаешь старенький канат. Десяток кусков, скажем. Обкладываешь ими палку и плотно заматываешь проволокой. Этим можно будет горячий вар из котла доставать. А потом размазывать, на всю длину рук. И побыстрее, чтобы не остыла кашица.

К котлу – казану мы не сразу пришли. Да, и не было их в продаже у нас. Не встречали. Вёдра. Чайники. Консервные банки большие. Ручки только из проволоки прикрутишь и…готово. Как – то сосед, глядим, в баллон пенного огнетушителя накрошил битума и поставил на огонь. Всё гадали: рванёт – не рванёт? Попрятались. Миновало. Во время снял, не довёл до взрыва. Но подходил с опаской…

Битум достать – тоже ведь проблема была. В продаже его не видел никогда. На стройках в городе валяется, там и добывали. Где за деньги бдительному сторожу, а где и так возьмёшь…Взаймы как - бы…

Костры всегда делаем на литерали; между водой и эллингом, это сараи так зовём, когда в настроении. Разводим так, чтоб прилив не достал. Для костра всё годится – гнилые доски; плавник сухой, выбеленный как кость; высушенная тура – морская капуста, её много волной к берегу нагоняет…Всё просолёное и высушенное горит – только успевай подкидывать.

Битум на мелкие кусочки разобьёшь, чтобы быстрее разогрелся и от огня текучим стал. Ещё бензином или керосином разбавишь. А для большей пластичности полезно маслица трансформаторного добавить. Тогда трещины в остывшем битуме удастся избежать.

Разведёшь огонь и смотри, чтобы не закипел битум пузырьками. Разогрел его и вот шваброй достаёшь и раскатываешь по днищу и по низу бортов. А ещё хорошо шпателем в форме кочерги, о нём должен заранее озаботиться, вдавливать послушную массу в стыки досточек и в само дерево. Тогда битум проникает в древесину глубоко, надёжно. И в карбасе течи – ни капли!

Всегда эту весеннюю операцию с отцом на пару делали, в четыре руки. Споро получалось и весело! А в этом году отцу после инфаркта запретили врачи физическую работу делать. Я один ворочал. Будний день был и к кому из соседей не сунусь – везде палка у двери. У нас так заведено, без ключей и замков. Если ушли из дому хозяева, то прислоняют палку. Крепче запора не бывает! И удобно же, по улице идёшь и сразу видно по палке, кто дома, а кого нет.

Если бы застал кого дома, конечно, пришли бы, подсобили. Безоговорочно. У нас жизнь суровая, без взаимовыручки никак нельзя.  Лодку выдернуть – не вопрос. Всегда, если кто у сараев есть, то без звука подходит, помогает – и звать не надо. Разгрузить машину с дровами ли, с пиломатериалом, с брёвнами ли – всегда подойдут. Дорожку к колодцу кто начинает вести, другие помогут, подхватят. С больным ли, старым ли - всегда частью улова или лесного урожая делишься. А зимой, после  пурги – смотришь, одна труба торчит, дома не видно, весь снегом накрыло. Откапываешь! Сегодня ты, а завтра тебя. А зимы у нас лютые. Морозы свирепые стоят. Вот в прошедшую зиму стаи голодных волков кружили вокруг, песни выли. Как выли! Столько тоски нагонят! Потом ворвались в посёлок, утащили последнюю собаку. Утащили прямо с конурой и цепью. Возле леса нашли будку потом, когда снег растаял.

У нас только когда вместе, тогда всё ладится.  И тебя выручают, и ты – выручай! Иначе нельзя!

А возьмите пожары. У нас посёлок много раз горел. На опилках стоим. Всем миром же, когда навалимся, то и пожар победить можем. Вчера вот, правда,  ветер сильный был, не сберегли дом.

У Ладейкиных похороны были. Все за столом. Покойник в соседней комнате в гробу лежит. Афанасий Сильвестрович его имя. Пожар вдруг возник. Сильный! А ветер такой бешенный, что вмиг всё заполыхало.  С трудом пьяные из дома выбрались. Ни один не сгорел. И то хорошо. Все, кто увидел пожар, вёдра схватили. Ребятня на соседние дома залезли, поливают стены и крыши. Взрослые в цепочки встали, вёдра на руках передают. Там, среди других, конечно, Павел Ефимыч был, Фёдор – сосед мой и друг ближайший, я… Пожарных - то вызвали, из Зелёного не смогла машина доехать, сломалась у нашего моста. Пожарный катер заводской дошёл к концу пожара, но струя у него не добила, слабенькая. А покойника вот не успели вынести, сгорел. И морг не нужен.

Я вот надумал насчёт своей  деревянной лодки. Подарю её Фёдору. Отец полностью все решения по хозяйству отдал мне, всё передоверил. Мы с Федькой с детства вместе. Расставались лишь на время службы в армии, да учёбы. В армии он служил на Алтае, я – на Кавказе. Учились после, он – на экономиста, я на электрика. Он в Питере, я – в Мурманске.

У Федора ещё брат есть – Андрюха. Два брата, а такие разные! Два полюса! Это внутри. А на вид – это как ты и твоё отражение. Оба работали на лесозаводе до недавнего времени. Фёдор главным инженером, Андрюха – трактористом. Завод два года назад накрылся. Несколько сотен человек оказалось на улице. Пособия – иной раз на рыбалку выходят, а денег на соль нет. Нечем рыбу засолить! Представляешь?

Но вот как по разному всё же люди переживают безработицу. Про одних можно сказать надломились, другие, если не окрепли, то вполне достойно держатся.. Есть у нас такой тяжёлый период как полярная ночь. Многих она на крепость проверяет. Темень да серость. И на улице, и в душе тоже. Не все выдерживают угнетённость такую. Люди некоторые в это время, похоже, теряют какие – то внутренние бакены и створы.

Вот взять Андрюху. Пить стал. По тёще как – то принялся стрелять. Нам с Фёдором пришлось винтовку отобрать, морду набить, а продавщице сказать, чтобы горячительное Андрею не давала. Ну, он через дружков всё одно брал. На тракторах как – то надумали пьяные по застывшему морю покататься – кто быстрее до островов доберётся. Один трактор под лёд нырнул, не добрался. Совсем. Андрей с трактором в ту же полынью, считай, нырнул. Хорошо дверь держал открытой – спасся. В другой раз от магазина пьяные рванули курсом на острова, а кормовой  якорь от сваи причальной отцепить забыли – корму вырвало. Это не их лодка была. А их карбас, Фёдора и Андрея, я имею в виду, он иначе утопил. Пошёл на рыбалку, да пьяный влетел со всей дури на коргу – подводный каменный островок. Побило о камни всю кампанию и на смятой лодке перекинуло всех в воду. И тут один из кампании ударился головой и утонул, а Андрюха жив. Повезло опять. Везучий! Шарили кошками многие там, где всё случилось, – от парня и лодки ничего. Течение утащило! Поди найди!

Хорошо, что время от времени летом Андрюха в лес ходит за грибом – ягодой. Всё подмога в хозяйстве.

И ещё чутьё у него звериное на родиолу розовую. Иначе золотой корень. Это жень – шень Беломорья. Захочет – всегда находит. Выкапывает и на шоссе идёт,  продавать. Нарасхват берут проезжающие. Им на здоровье, а ему – опять на выпивку деньги.

Федор же ничуть не согнулся. Какое там! Сколотил бригаду и они втроём мастерят дома и бани. Лучшими строителями слывут у нас.  К Фёдору очередь – до двадцать второго. Века, я имею в виду. У каждого дети есть! Будет кому дальше дело вести!

Расскажу о своём друге.

Он в любое дело всегда привносит своё решение. Вот любой пример. Скажем, один наш сосед, первым в нашем окружении купивший дюралевую «Казанку», жаловался: на хорошем ходу брызги в лодку летят. Федор подумал и предложил доверить  ему лодку на два – три дня. И что же мы увидели через пару дней? На носу лодки были приклёпаны дополнительные жестяные обводы в виде крыльев. На заклёпки их поставил.

- Теперь заливать седоков не будет!

И апробация показала, что так и есть. Гоняй, как хочешь! Но сосед снова как – то пожаловался:

- О края крыльев легко порезаться можно. Я то ладно. А вот из семьи кто сядет, на рыбалку отправятся, особенно бабка с ребятишками, ведь порежутся.

Фёдор и тут был невозмутим:

- Дай срок, придумаем что - нибудь.

А у меня попросил шнур, провод в резиновой оплётке метров шести длиной, я ведь говорил, что электриком на линии работаю? Кстати, высшей, пятой  группы допуска! Достал ему из старых запасов. Федя по всей длине шнура ровненько сделал надрез. Я ему помогал и уже догадался, что он будет делать дальше. Из шнура вынул все металлические жилы в оплётке, в изоляции, значит. Оставшуюся пустую резиновую оболочку Фёдор протянул по периметру носового отсека так, чтобы она плотно обтянула крылья. Ещё эпоксидкой прихватил для прочности. Классно получилось! Полный ажур! Хозяин «Казанки» не нахвалится.

Теперь возьмём срубы. Между брёвнами для тепла мы мох кладём. Заготавливаем, сушим его для этого. Сейчас же у многих строителей спешки много. Заказов масса. Понимаю – другое время. Лентой из пакли или из джутовых волокон конопатят. Один чудак, тут он у станции живёт, герметиком или монтажной пеной щели забивает. А потом сверху сайдингом кроет. Чисто, ново, но дерево не дышит ведь, да и не видно его, дерева. А она красива, сосна в срубе!

Потом вот ещё вопрос всплывает. Птица, сорока например, любит из щелей мох или паклю выщипывать. Понятно, что на гнездо ей надо. В лес  её не погонишь! А защитить утеплитель надо! Раньше у нас мастера нащельники делали. Зимней порой сети вязали, весла готовили и нащельники стругали. Из длинных стройных стволов елей - семилеток выстругивали.

Фёдор раньше тоже нащельники делал. А потом подумал и для красоты, чтобы брёвна целиком были видны, да и конопатка сама по себе тоже красива, запустил в обиход корабельный лак. Не очень дорого это, а мох или джут становятся как стекло твёрдые, никакая птица не ущипнёт; да и дерево открыто - дышит.

Ещё что в работы мой друг ввёл? Гвозди и саморезы пускает в дело так, что не видны они были. Тогда и подтёков грязных на вагонке не видно. Для этого он крепёж в бок доски вгоняет. Где можно, там в ход идут деревянные нагели.

Сами брёвна он тоже по - своему заготавливает. Делает это он, конечно, только зимой. Сокодвижения в деревьях же нет? Значит, и влаги меньше. Подсыхая сосна щелей в срубе не даст. Зимой хвойные деревья лишь спят, а срезая летние деревья ты их убиваешь. И строения, значит, или мёртвые в случае летней срубки стоят или живые, когда зимой дерево заготовлено. Различать надо!

И ещё – бревна он укладывает в венцы, учитывая расположение годовых колец на спиле бревна. Та сторона бревна, где расстояние между кольцами шире, во внутрь помещения у него обращена. А где кольца плотно одно к другому, где древесина плотнее – та сторона на улицу смотрит. Дома потому тёплые у него. Сами по себе.

А вот как он чуланы делает, кладовки и вообще тёмные комнаты. В двери три отверстия просверливает. Тогда видно, к примеру, погашен там свет или нет. Вроде и пустяк, мелочь, а всем нравится, нужное ведь дело!

Таких вот мелочей у Фёдора много набегает.

Вот ему я свою деревянную лодку подарю. Как раз на день рождения подарок придётся.

А мне следует ещё одну задачу решить – где держать «Пеллу»?

Обычно лодки у нас, как тюлени, по берегу лежат. С моторами. Укроешь только мотор клеёнкой там или дерюгой какой. Никто не ворует их. Даже безработные. Даже когда сумасбродит кто – то, лодки не берёт.  Вот недавно магазин несколько дней без продавщицы простоял. Забурилась она с приезжими рыбаками на острова. Так лодку она свою брала…

Понятно, сарай наш будет свободен, раз карбас отдам Фёдору. Там бы я и держал лодку. Спокойней так, пластик ведь легко пробить. Бросил камень и…всё. Но, с другой стороны, камни у нас никто не швыряет. Даже ребятишки так не балуют. Знают, что нельзя.

Я вот о бате думаю. Беру когда его на рыбалку, вижу, как душа его взмывает к небесам от радости.

Отец всю жизнь и каждый день этой жизни на море. Служил на флоте, балтиец, потом работал здесь в рыболовецком колхозе. У нас тут был до недавнего времени. Всё время, считай,  в море. Потом работал в бригаде – разводили дальневосточных крабов, морских гребешков. Не пошли эти дела, не прижилась эта живность, солёность для неё у нас не та. В дни, когда не в плавании, а дома, то он для нас, для семьи в тоже море по -  новой ходил - рыбные запасы делал. Меня с собой брал, считай всегда. Вдвоём и веселей и сподручней!

Как же сейчас, что он испытывает?

Без моря, без рыбалки, батя долго не протянет. Без моря ему нельзя, вижу же.

Он все повадки рыбы знает, поведение её чувствует. Где в ямах там или где она может толпиться. Камбала, трещина, зубатка…- всегда он берёт ту, какую захочет!

Конечно, и слепой увидит, когда осенью сельдь подходит. Впереди, выталкиваемый напором стаи, катится вал крупных рыбин. По границам косяка головы нескольких тюленей, словно шапки водолазов, торчат. Гонят косяк! Над водой кружит и горланит скопище чаек. Миг помедлив, чайки, наметив жертвы, косым дождём бросаются в воду. Выхватив добычу, они взмывают вверх, жадно глотают рыбины и снова устремляются в пучину. Это у всех на глазах.

А вот чувствовать другую рыбу, как отец, мало кто может.

Надо мне придумать что – то для него, чтобы он без особых затрат сил мог выходить в море.

Спускаем и подтягиваем лодки мы всегда по поперечным сланям. Слани ранней весной сколачиваем, лед ведь их и сдвигает, крошит и ломает…Покупные и самодельные вороты и лебёдки у всех есть, чтобы вверх по суше лодки тягать.

Я в этом году старые слани лишь поправил. Готовился к покупке этой новой лодки, а про карбас давно всё решил. Я полагал, что «Пеллу» на брёвнышках – катках закачу вверх или скачу вниз. Она лёгкая – девяносто весит всего лишь. Это не тристо – средний вес наших карбасов. Для меня это легко, а вот  отцу не по силам катать лодку. Так что такой вариант нам не подходит.

На реку ходить, с берега ловить рыбу – он не пойдёт. Раньше, до постройки гидростанции, река сёмужьей была. И ловили сёмгу в реке сетями.

С удочкой за плечами батя не пойдёт на реку. Во - первых, нет у нас спиннинга или удочки. Спиннингом ещё уметь надо ловить…Потом, не серьёзно это, легковесно, считает: черви дождевые мелкие; не сравнишь с морским червём, который при отливе мы копаем; масса костей в речной рыбе, в морской же – остов только. Чешуи много в отличие от морской. Треску или там навагу, или другое что мы не чистим от чешуи, нет её. Мы лишь потрошим рыбу, вынимая   изнутри всё лишнее. Чистим мы тут же у воды и здесь же выкидываем требуху. Чайки, что сидят вокруг – смотрят, разом снимаются с разных мест и летят в одну точку, чтобы выхватить из воды выброшенное тобой.

Нет. Не пойдёт отец на берег с удочкой. Он отшутится, что, мол, соломенной шляпы у него нет. Висела на терраске у нас такая картинка – рыболов в соломенной шляпе внимательно смотрит на поплавок.

Но бате надо устроить возможность рыбалить. И чтоб по силам ему была рыбалка. Неужели не придумаю как? А надо! Вижу, что хочет выйти он в море, что не может он без него. Замечал я, отец и старается не смотреть на море, специально отворачивается…

Всё же должен же быть выход из положения. Попробую придумать.

Отцу тяжело спускать на воду и поднимать на сушу лодку. И это недопустимо для него, запрещено! Значит «Пелла» должна быть всё время на воде. Пусть в дождь она наберёт воды! Вычерпать воду, если не торопиться, не спешить, то и ему по силам. Черпак, значит, надо держать всё время в лодке. Мотор тоже надо будет не снимать. С мотором ему легко будет справиться. Вёсла – только в качестве подстраховки. Ему они противопоказаны. Врачи так и сказали – ни грести, ни копать! Ну, червей я ему буду копать. Другой выход – искусственная наживка. Может ещё, кто из ребятишек с червями подсобит?

Теперь самое главное: лодка на воде. Можно сделать пирс, а её причаленную  там и держать. Шины навесить в качестве амортизаторов – кранцев? Не вопрос! Вот собственно причал, пирс – это вопрос. Много надо брёвен для ряжей, много камней, чтобы забить эти ряжи. Чтобы зимой причал не сдвинул лёд, не поломал. Конечно много досок надо на это сооружение. В море оно должно выходить за наши прибрежные скалы и корги. Это метров на двадцать надо вытянуть.

Если другого выхода не найду, то надо будет так и сделать.

Что - то слышал я про плавучий якорь. Как это сделать? И что это? Что – то неясное витает в воздухе.

Ну, будем решать постепенно, пошагово. Первый шаг – «Пеллу» держать на воде. Это, вроде бы, не сложно. Есть ещё один способ. Без пирса. Большой груз бросаем на дно, и он на канате держит на плаву, скажем,  пенёк. Для этого в нижнюю часть пенька вбиваем скобу. Итак, большой груз на дне и пенёк связаны канатом. Длина каната должна быть такой, чтобы при полной воде и, конечно, при малой тоже, пенёк, как поплавок, был бы всё время на воде, свободно плавая.  Это полтора – два метра. Этот поплавок можно будет и покрасить ярко, чтобы виден был лучше. Через пенёк – поплавок будем пропускать шпагат капроновый или шнур. Для этого нужна другая скоба – сверху. Через эту скобу  и пропускаем шнур, а к нему привязываем лодку и вот – второй шаг, считаем, мы сделали.

Вот так, я знаю, ребята из Архангельска дору держат на воде. Но у них дора большая, человек на тридцать. И потому они на неё перебираются мелкими партиями, человек по пять, на маленькой коче. А потом, набрав полный экипаж, уходят в море за агар - агаром, а маленькую гребную лодчонку ведут за собой.

Нам такой вариант не подходит. На лодке к лодке перебираться не будем. Нам надо иначе. А как? Обозначим этот шаг следующим. Нам надо, чтобы болтающуюся на воде лодку можно было притянуть к берегу, сесть в неё и отправиться в плавание. Это будет отцу по силам, в тихую погоду. Как же это сделать? Наверное, выход такой: через верхнюю скобу на пеньке - поплавке, через рым – болт или иной такелаж «Пеллы» надо протянуть шпагат наш и закрепить его на берегу, на лодочном сарае. Понятно, что этот фал будет двойной. Одну нить сквозь все причиндалы внутри протягиваем, а другую – снаружи, рядом, в параллель. А общая длина шпагата или фала составит метров пятьдесят - шестьдесят. Часть этого фала, его петля, должна быть привязана к лодке. Хорошим узлом, скажем норвежским морским. Когда отец выйдет из лодки на берегу, то он сможет, привязав лодку к фалу, потянуть другую жилу так, чтобы «Пелла» ушла, притянулась к поплавку. Как в парке колесо обозрений, только не вертикальное, а горизонтальное. А из кабинок только одна – наша лодка. То есть фал должен будет играть роль своеобразного лифта, который в зависимости от того, за какую нить его тянешь, в ту или иную сторону вместе с лодкой он и идёт.

Да, такой плавающий якорь, - это выход для нас. Это то, что нужно! Нашёл я нужное решение!

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 196 гостей и 1 пользователь онлайн
  • Lora

Лента новостей кино