gototopgototop

Последние комментарии

RSS
Статус PDF Печать E-mail
Проза - Анастасиади Ирина

- Кризис в стране. Кризис, – признался, наконец, ведущий экономист страны.
- А только недавно вы говорили совершенно обратное, – обиделся его собеседник.
- Ну, то было давно, – отмахнулся гигант мысли.
Страшное веселье охватило Верещанского.


- Как я угадал! – воскликнул он, хлопнув по подлокотнику растопыренной пятерней. И выключил телевизор, где экономисты уже сцепились друг с другом. – Как я был прав!
Тут в кармане его шелкового халата гиеной захихикал мобильный телефон. Марк Ионыч пошарив, выудил аппарат и гавкнул:
- Слушаю!
Низкий лоб его нахмурился, на скулах выступил багровый румянец.
- Продавать! – наконец, приказал он собеседнику.
Сейчас каждая минута приносила ему сто тысяч. Но Марка Ионыча глодало сомнение: нельзя ли из создавшейся ситуации выгадать ещё что-нибудь?!
Напрягая из последних сил истощенные серые клеточки, и пообщипав зубами заусенцы на левой руке, он расстроился оттого, что уже через несколько часов наступает Новый год, и он никого более не в силах разорить в этом, уходящем году. Он нервно нашарил в кармане пачку сигарет и закурил. Дым сигареты, впрочем, его не успокоил. Марк нетерпеливо постукивал ногой в зеленом шлёпанце по красному ковру.
Вдруг, дверь кабинета распахнулась, и в комнату влетел франтоватый молодой человек с налысо обритой головой.
- Ну и вид у тебя! – укоризненно заявил вошедшей Верещанскому. – Новый год уже на пороге, а ты сидишь тут в мятом халате. Оделся бы, право!
Марк замахал на него волосатой рукой.
- Отстань. Я работаю!
- Он работает!!! – проворчал Тер-Петросян.
Хлопнулся на диван рядом с Верещанским и тоже закурил, придирчиво разглядывая стены, мебель и само черномазо-волосатое чудовище – Верещанского.
Вообще-то у Тер-Петросяна когда-то имелось имя, но он его возненавидел еще в раннем детстве. Поэтому, когда рухнул Союз, он быстренько открестился от имени и стал просто Тер-Петросяном.
- Обстановочка-то у тебя, брат, как в какой-нибудь закусочной в штате Юта, – вынес он, наконец, приговор.
Марк Ионыч, который до падения Союза, звался исключительно Винт, бросил мобильный телефон, весь усыпанный бриллиантами на стеклянный столик – чудо безвкусия и, почесывая голую грудь богатырской пятерней, сказал добродушно:
- Неплохо идут дела в кризис-то! Может и тебе помочь чем? Ты только скажи, подброшу тебе тысчонок пятьсот. А чего?! Ты уж давно грозишься переделать тут все. Ну, даю тебе добро. Переделывай!
- Одного дизайна тут, пожалуй, будут недостаточно, – фыркнул Тер-Петросян. Надо взяться за твой имидж.
- Да на шо тебе мой имидж-то понадобился? – лениво поинтересовался Марк. – Слушай, а не выпить ли нам по бутылке шампанского? Раз уж все-таки Новый год на носу. Эй, Манька, шампанского!
- Фу, как пошло! – пискнул дизайнер и, кажется, даже позволил себе фыркнуть.
- Это шампанское-то?
- Да нет, твоя манера мерить все в бутылках.
- Да не все я в бутылках меряю…, – даже растерялся Марк. – Иногда меряю и в баксах.
- Ну и лексикон!!! – возведя руки к небу, воскликнул дизайнер.
Но тут Маня принесла им на подносе шампанское, икру и балычка. Разговор на секунду прервался.
- А что тебе и лексикон мой уже не нравится? – спросил Марк и присосался к бутылке.
- Да никому он теперь не нравится, – заявил с важным видом знаменитый вьюноша, поглядывая, как в бокале его играет шампанское. – Откипела страсть к вульгарности, процветавшая сразу же после развала Союза. Теперь в моде лощеная пошлость.
При этих словах Тер-Петросян схватил со стены коровий рог, оправленный в серебро, налил туда шампанского и выпил со смаком.
- Ну, Валерка, друг, научи! При моих-то миллионах, мне просто надо стать пошлым до лоска. – И Марк присосался ко второй бутылке.
- Во-первых, я требовал никогда не звать меня этим страшным именем. А во-вторых, тебе это обойдется в копеечку.
Марк Ионыч оторвался от бутылки.
- Какого черта! Миллиона-то тебе хватит?
- Он будет еще условия ставить! – возмутился лысый вьюноша.
- Не буду, честное пионерское! Я уже давно мечтаю жить, как Рокфеллер. Да все некогда было. Сейчас, в кризис, умному человеку в самый раз деньги заколачивать… Но смотрю, пока я деньгу зашибаю, другие научились жить стильно. А я…
- А ты живешь совковыми идеалами: стеклянные столики, русское шампанское и мазня на стенах.
- Всё, брат, перевоспитывай меня! Даю тебе зеленый свет.
- Предупреждаю, ты у меня вспотеешь!
- Ну, предположим, потел я уже не раз. И когда первый миллион свой зарабатывал. И когда в первый раз разводился. Правда, после четвертого раза я как-то вдруг поумнел. И ничего – готов хоть в пятый раз жениться. Эй, Манька, тащи еще шампанского!
- Это на ком ты готов жениться? Опять на какой-нибудь фотомодели?
- Не на домработнице же моей жениться! – запротестовал было Верещанский.
- Что ты в женщинах понимаешь?! Сам-то ты кто есть? Выскочка. Еще хорошо, что при Советском Союзе родился. А то и начальную школу бы не окончил. Вот что! Тебе жену обязательно образованную надо. И самодостаточную. А то все твои жены, похоже, придерживались принципа Александра Македонского: «пришёл, увидел, пообщипал».
- Говорю ж, уму только-только набрался.
- Я уж тебе невесту выберу, пальчики оближешь: и умница и богата.
- Небось, уродку несусветную подсунешь. Ну да что делать?! В пятый раз можно и на уродке жениться.
- Ну и дурак же ты, Марк! Ты понимаешь, что такое класс? При такой жене, какую я тебе подобрал, можно и в губернаторы.
- Вот Новый год отметим как-нибудь, а завтра уже можно будет начать новую жизнь.
И действительно на следующее утро Марк Ионыч, одетый в рваные джинсы и дырявую сорочку, скроенные рукой самого Валентино, направился на смотр невесты. Чувствовал он себя, по крайней мере, царём Алексеем Михайловичем.
Дверь особняка на Арбате ему открыла прехорошенькая домработница с курносым носиком и бордовым румянцем во всю щеку.
- Проходите, – сказала она и взглянула на него приглашающим взглядом.
- Спасибо, милашка, – ущипнув ее, шепнул он и поспешно зашагал туда, где его уже ждали.
Дверь в гостиную комнату была отворена. В глубине ее стояла крупная девушка в белом спортивном костюме и выговаривала огромной овчарке, разлегшейся на диване.
- Брысь, Рекс! Брысь! Слушайся, а то побью!
Овчарка в ответ скалила зубы, но с места не двигалась.
- Здравствуйте, Лиза! А меня к вам Тер-Петросян послал, – сказал Марк, входя в комнату.
- Ах, так это вы?! – вспыхнула девушка, схватила собаку за ремешок и стала тянуть ее с дивана. – А у меня тут, видите, небольшой конфликт с Рексом.
- Конфликты надо решать решительно, – посоветовал Марк, язык у него слегка заплетался от волнения. – Подчиненным и подопечным право голоса не полагается, – и уже обращаясь к Рексу, рявкнул, – А ну, шагай к себе!
Пес тут же поднялся, поджал хвост и поплелся к выходу. Но выходить раздумал. И улегся поперек дверного проема, повернув морду в сторону холла. И только правый глаз его время от времени по-воровски косил на парочку, усевшуюся на белый диван.
- Здорово это вы его! – восхитилась Лиза. – Что вы будете пить: чаю или кофе?
Марк хотел было сказать, что ни того, ни другого он не брал в рот в детства, но смущенный роскошью дома, великолепными картинами на стенах, да и самой девушкой, залившейся краской, сказал:
- Выпить можно …. кофе…
Девушка взяла со столика изящный колокольчик. Он зазвенел, отдаваясь чудесным эхом по дому. На зов явилась уже знакомая Марку девушка.
- Ниночка, принеси нам, пожалуйста, кофе и торт, – сказала ей Лиза и засмеялась. И обращаясь уже к Марку добавила. – Новый год все-таки.
Лицо у нее было полное с выдающимися скулами. Вьющиеся черные волосы были уложены профессиональной рукой. Спортивный костюм был дорогой, но совершенно не льстил ее фигуре.
«О чем с такой разговаривать?» – подумал Марк и сказал довольно сердито:
- А это что ж, ваши предки на стенах висят?
- Да, – сказала она, – мои. Дом в революцию у нас отняли. Но недавно закон вышел вернуть нам все недвижимое имущество. И вот…
Она обвела взглядом стены. Пока Марк разглядывал стены, Лиза в немом недоумении разглядывала его рваные джинсы. Молчание становилось все несноснее.
- А может, вы посоветуете, где мне приобрести что-нибудь похожее? Ну, дом как у вас. Мне как раз Тер-Петросян дом экипирует.
- Что делает? – подняла брови в удивлении девушка. – Ах, ну да! Понятно! Конечно, я вам помогу… С удовольствием.
И оба опять уставились в разные стороны.
А уже вечером Марк выговаривал другу:
- Ты что, брат, совсем обалдел, меня с аристократкой знакомить? Да она два слова связать не может. И ва-а-ще не знает, чем угощают мужиков. Прям с утра кофе предлагает, представляешь? Да я эту гадость ваабще в рот не беру. Как эту дуру людям показывать? Всё вам «простите» да «пожалуйста», а по-русски ни слова не понимает.
- Дурак ты, Верещанский! Такую девушку не оценить!
- Ну, если она так хороша, так сам на ней и женись!
- Как же, пойдет она за меня! Ты дом-то ее видел? Такой дом нужно достойно содержать. Тут миллионы надобны. А я что? Просто богатый дизайнер.
- Вроде бы в одном классе учились, в одной тюряге сидели, где ж ты этим словам научился?
- Учились-то мы и впрямь в одном классе. Только ты ж на уроках спал. Ну да ладно, найду тебе девушку попроще. Не такого высокого класса.
- Нет, класс – это хорошо, если только телка чуть веселей будет.
- Покажется тебе классом два поколения подпольных миллионеров? Есть у меня на примете одна такая наследница.
Девушку звали Бася. Была она рыжая, вся в веснушках. И при папе, бывшем подпольном миллионере. Папа сидел тут же, в большом, уютном кресле и с любовью и со страхом глядел на дочь, как будто ожидал от нее какого-нибудь выкрутаса.
Папа был из старой гвардии рвачей. Воровал при Хрущеве. Пускал налево при Брежневе. Брал взятки при Ельцине. Словом, высший класс.
Дочка была в отца. Рыжая, с тяжелой челюстью и ненасытная как десять парламентеров. Ее шоу-бизнесс приносил ей миллион в год. Совсем неплохо для незамужней девушки. И только амбиции были у нее не папины.
- Вы каким спортом, к слову, интересуетесь? – спросила она Марка даже с какой-то подозрительностью и, гогоча, хлопнулась в кресло.
- Я?! Да я вообще только на бирже играю.
- Совсем как я! – умилился папа. – Ну и как дела в кризис?
- Чудесно! – оживился Марк. – В кризис дела для нас всегда идут лучше всего. Пока лопухи теряют все последнее, я набираю иногда и по миллиону в день.
- Толковый молодой человек! – потирая ручки, сказал папа. – Нашенский.
Бася посмотрела краем глаза, как шевелятся брови потомственного миллионера и поджала губы.
- Так спортом, значит, не интересуетесь? Ну а как насчет лошадей?
- Лошадей? Ах, лошадей… Всегда покупаю. Правда, всегда перепродаю. Когда цену подходящую предлагают.
- Вот это зять в моем вкусе! – в восторге закричал папа, глядя на свою ненаглядную доченьку из-под кустистых бровей с надеждой и ожиданием.
- Папа, ну разве нельзя найти для меня кого-нибудь поприличнее? –с истерическими нотками в голосе, поинтересовалась рыжая Бася. – Честное слово, уеду искать жениха в Лондон. Только там еще остались аристократы при деньгах. В остальных странах – либо миллионер и дурак, либо аристократ да нищ. Про совков уж не говорю: если без денег, то ножкой шаркает, ну а если при деньгах, то прямо из тюряги!
- Бася! Басенька! – умоляюще воскликнул папа. – Воспитаем!
- Ну, уж увольте!
И Бася выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
- Трудно, брат, быть взрослой девушки отцом, – зашептал бедняга почти умоляюще. – Мне ведь что нужно? Чтоб по дому бегали ребятишки, да чтоб достойного наследника моим миллионам найти. Девка ведь совсем не интересуется серьезным бизнесом. Довольствуется какими-то крохами. Ах уж эти современные девицы! Какое несчастие для отцов!
Возвращаясь домой, Верещанский чувствовал холодок в груди. Ну, зачем он только слушал Тер-Петросяна?! Жил спокойно, заколачивал миллионы, женился на ком хотел. И каким далеким теперь казалось ему время, когда он, стильно одетый, летал в стальном автомобиле по улицам и приглашающее улыбался девушкам.
И ничто тогда не могло его обидеть или огорчить. Там, в том прошлом мире он был королем, а здесь, в этом мире воспитанных воротил, он стал просто какой-то игрушкой, которой, играючи, могут отодрать голову. Здесь ему вид ставили породу. И Марк внезапно осознал, что развлекается ли породистый человек, или занимается мошенничеством, он все-таки, отличается от Марка тем, что осознает свой статус породистого человека. И такому человеку голову никто выдернуть и пробовать не станет.
«Да, порода! – вздыхал Марк. – Но как завоевать место среди них?»
Ответа Марк Ионыч не знал. Знал он только, что Тер-Петросян растеребил в его душе страшную рану и забыл научить самому главному. И что теперь ему, несчастливому миллионеру делать? Как дальше жить?

 

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 158 гостей онлайн

Лента новостей кино