gototopgototop
Главная Проза Курганов Алексей «Уважаемое собрание» или Выходной в семье бухгалтера

Последние комментарии

RSS
«Уважаемое собрание» или Выходной в семье бухгалтера PDF Печать E-mail
Проза - Курганов Алексей

Петя, или Петр Сельянович – толстый, среднего роста человек с широким лбом, плавно перетекающим на такой же широкий нос, и с серыми глазами, которые обычно не выражают абсолютно ничего, но уж если начинают выражать, то мало никому не кажется. Он нормальный мужик, и как у каждого нормального, иногда в его голове появляются совершенно ненормальные мысли. Вот, например, сегодня Пётр Сельянович проснулся, сладко потянулся в кровати и посмотрел на супругу Людмилочку, которая уже встала и сейчас лениво причёсывалась перед зеркалом.

-Я, Люд, чего думаю-то – признался он. – Мне чего лучше: удавиться или повеситься?

- Ты лучше за картошкой сходи, - ответила супруга, не отрываясь от своего неувлекательного занятия. – А то уже вторую неделю собираешься.

- Да, - сказал Пётр Сельянович. – Совершенное непонимание. Удивляюсь, как это я до сих пор живым остаюсь в нашей приятной семейке.

- И мусор вынеси, - напомнила она же.

- Это оттого, что я очень терпеливый, - не слушая, продолжил он о своём, бренном и вечном. - Тебе, Люд, сказочно повезло. Встретила в жизни вполне достойного человека.

- Это тебя, что ли?

…продолжать дискуссию дальше не было никакого здравого смысла.

 

Жили они вчетвером – Пётр Сельянович, Людмилочка и две их уже взрослые дочери, Щура и Милочка - в трёхкомнатной квартире, в новом микрорайоне, где Петру Сельяновичу решительно всё не нравилось. Работал он бухгалтером в профкоме цементного завода, работа как работа, платили, правда, мало, но ведь не всем же настоящие деньги получать! Шура в свои неполные двадцать два года уже успела сходить замуж и вернуться в отчий дом. Милочка ещё не сходила, но активно собиралась. Она вообще была решительной девушкой и если чего себе в голову вбивала, то шла к намеченной цели упорно и беспощадно. На улице стояла месяц май, светило солнце и за окнами (а жили они на пятом этаже) тяжело рассекая воздух, летали здоровенные, жирные, помоечные вороны, похоже на бомбардировщики, возвращающиеся с успешно выполненного боевого задания. Пётр Сельянович в молодости служил помощником механика в лётной части под Нарьян-Маром, поэтому о воздушной военной технике имел достаточно конкретные представления.

Он поднялся с кровати, умылся, оделся и уселся перед телевизором. Передавали новости. В Исландии проснулся вулкан. В Гондурасе произошёл очередной переворот. В Австралии местного жителя укусила акула. Живут же люди, с лёгкой завистью подумал Пётр Сельянович, а тут…

- Ну, чего, уважаемое собрание? – спросил он в пространство. - Мы сегодня завтракать будем или нет?

- А тебе-то зачем? – ехидно сказала супруга, выходя из кухни. – Ты же это.. - и она, проведя указательным пальцем поперёк горла, подняла его вверх и закатила глаза. - … собрался. Чего продукты зазря переводить? Или передумал?

- Спасибо, Люда! – с чувством сказал Пётр Сельянович. – Хоть ты меня пожалела. Золото, а не супруга. Тебе бы шпионом работать.

- Это почему же? – удивилась она.

- Потому что память хорошая, - услышала в ответ. – Всё помнишь, всё знаешь, всё понимаешь. Не то, что мы, дураки.

 

- Нет, надо мне всё-таки замуж выходить, - решительно сказала Милочка и с аппетитным хрустом откусила сразу половину поджаренного в духовке пирожка с мясом (Любила она всякую поджаренность. Людмилочка ей специально готовила).

- Пора. Надоели мне эти ваши вечные макароны. Ма, дай ещё котлетку!

- Тебе сначала надо жрать поменьше, а уже потом о замужестве думать, - сурово осудила её Шура. – А то уже стала вон какая…колбаса Петровна! Жир с боков капает! Кому ты нужна, такая жирная!

- А Ваське! – ничуть не обидевшись, ответила Милочка с набитым ртом. – Он жирных любит. Он так и говорит: «Лучше качаться на волнах, чем биться о скалы!»

- Без пошлостей!- тут же повысил голос Пётр Сельянович.

- Этот, папа, не пошлость – наставительно сказала Милочка, засовывая в рот вторую половину пирожка. – Это жизнь.

 

На улице шумели машины, светило солнце, и радостно, от души, каркали нажравшиеся на ближайшей помойке, вышеупомянутые бомбардировщики. Выходной день проходил, как всегда, в трудах-заботах, по давно установленному распорядку. Пётр Сельянович, позавтракав и напившись кофию, опять уселся перед телевизором и сначала посмотрел свою любимую передачу про бандитов, которых ловят-ловят и всё никак не переловят, а потом переключил на «Суд идёт!», где некоему олигарху, убившему восемь человек и обокравшему государство на десять миллионов рублей, дали восемь, но зато без конфискации. Мало, недовольно подумал Пётр Сельянович, разглядывая круглую и плоскую, как сковородка, олигарховую физиономию (понятно, не настоящего олигарха, а артиста, который его в этом спектакле играл). Да и артисту только за одну такую раскормленную морду тоже «червонец» можно смело давать, подумал он. Тоже наверняка какой-нибудь коррумпированный. Хотя чего с него взять-то? Он же весь в искусстве!

- Третий час, - сказала Людмилочка, вытирая руки (она только что вымыла посуду). – Совестью кой от кого совсем не пахнет. Ты пойдёшь на рынок или нет?

- Сейчас вот я всё брошу и пойду на этот твой рынок! – моментально раздражаясь, рявкнул Пётр Сельянович. - Будет мне когда-нибудь в этом доме покой или я так и умру в мучениях? Ты куда? – накинулся он на Милочку, которая вышла из своей комнаты в неприлично короткой для порядочной девушки юбке и майке, которую майкой можно было назвать, обладая только очень богатой фантазией. Так, тряпочки здесь и здесь, да и то такие, которые больше открывают, чем загораживают.

- К Ваське, - спокойно сказала Милочка.

- Жениться? - ехидно спросил милый папа.

- Договариваться, - в тон ему ответила дочь и, повернувшись, нарочно вильнула задом (хотя, честно говоря, это был совсем не зад в его классическом понимании, а самая настоящая, здоровенная, откормленная макаронами и котлетами ж..па).

- Ма, я вот эту сумку возьму! Васька сказал, чтобы принесла! Он сегодня работает!

- Отцы и дети, - констатировал Пётр Сельянович. – Конфликт поколений. Надо и на самом деле на рынок сходить. Верёвку купить, какая попрочнее. И мыло.

- Мыло у нас есть, - ответила Людмилочка. Она была запасливой хозяйкой.

- Вам оно ещё пригодится, - ответил Пётр Сельянович. – А мне и простое хозяйственное подойдёт. Может, вместе пойдём? – предложил он дочери. – Всё повеселей.

- Ещё чего! – фыркнула она.

- Стесняется, - с каким-то мазохистским удовольствием заключил Пётр Сельянович. - Родного отца. Дожил! Конечно, я же мясо не рублю, я же деньги всего лишь считаю.

- Если своих нет, то хоть чужие посчитать, - ляпнула Милочка. Умытый папаша побагровел лицом и шеей. Уходящая дочь нацепила на голову бейсболку с неприличной надписью на английском языке и хлопнула дверью. Людмилочка пошла на кухню квасить капусту. Шура подняла трубку телефона, чтобы поздравить очередную подругу с очередным разводом. Молодой, спортивного сложения человек на фоне пальм, пляжа и бескрайнего океана рекламировал новейшее лекарственное средство от запоров. «А теперь я иду к вам!», – радостно сверкая голливудской улыбкой, обрадовал он телезрителей. Только тебя нам не хватало, подумал Пётр Сельянович, глядя на наглого телекрасавца с откровенной неприязнью. Жизнь продолжалась, вопреки всему и несмотря ни на что.

 

На рынке было привычно шумно и по-деловому бестолково. Проходя мимо мясных рядов, Пётр Сельянович заметил знакомую бейсболку и сделал вид, что демонстративно отвернулся. Рядом с бейсболкой взвился в воздух и резко опустился пронзительно блеснувший на солнце здоровенный мясницкий топор, похожий на топор палача из какого-то голливудского фильма про средневековую инквизицию. Вся банда в сборе, догадался Пётр Сельянович и свернул к картошечникам. Поругавшись с маленьким, вертлявым, но полным достоинства продавцом среднеазиатской национальности, он затарился у него пятью килограммами кубинского картофеля, выдаваемого, конечно же, за настоящий тамбовский «лорх» (среднеазиат смотрел на Петра Сельновича такими честными глазами, что хотелось пожать ему руку и сказать какое-нибудь запоминающееся тёплое русское слово). После чего он облизнулся на шикарную тарань, выставленную в соседней рыбной палатке, и свернул к выходу, где столкнулся с Милочкой, тащившей знакомую полиэтиленовую сумку с чем-то явно тяжёлым и капающим через свежеобразованную дырку на асфальт.

- Понятно, - сказал дочери. – Будущий зять на своём боевом посту. Поборы приветствуются.

- Папа, - пыхтя, поморщилась Милочка. – Твоя ирония совершенно неуместна. А Васька как высококвалифицированный специалист пользуется здесь заслуженным авторитетом.

- Конечно, – согласился Пётр Сельянович. – С таким-то топором. Кто бы сомневался.

- Между прочим, рубить мясо - это тоже своего рода искусство, - обидчиво поджала губы родная кровиночка. – И не каждому дано.

- Да делайте что хотите! – неожиданно махнул рукой Пётр Сельянович. – Только бы не посадили.

- Пока не за что, - ответила Милочка. – А сегодня на ужин приготовим отбивные. Ты возьмёшь у меня сумку или будешь продолжать глумиться?

- А чего он сам не приходит? – спросил он, перехватывая сумочные ручки. - Всё-таки как-никак, а кормилец (Пётр Сельянович хотел произнести это «кормилец» язвительно, но получилось почему-то откровенно жалко и даже заискивающе. Старею, подумал он с горечью. Теряю квалификацию.).

- Придёт, – заверила дочь. – Он пока стесняется. Сказал, вот в баню схожу, постригусь по-модному и уж тогда.

- Конспираторы, - хмыкнул родитель и пошёл домой, раздираемый внутренними противоречиями и одновременно, как это не странно, испытывая на душе очень редко возникавшее в последнее время чувство уверенности в завтрашнем дне. Уличные часы качнулись стрелками и показали пятнадцать минут пятого. Через полчаса начиналась любимая передача «Петровка, 38».

 

А фамилия у Петра Сельяновича - Стёпочка. И у Людмилочки, супруги его, тоже. И у Милочки пока такая же. А у Шуры – Беридзе, по расставшемуся мужу, но она хочет вернуться к изначально девичьей, как у папы, мамы и сестры. А что? Хорошая фамилия, и ничего смешного в ней нет! Такая же замечательная как, скажем, Ивановы. И вообще всё у них будет хорошо. Должно быть. Обязательно.

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 117 гостей онлайн

Лента новостей кино