gototopgototop
Главная Проза Лукин Анатолий Шли солдаты (Продолжение 2)

Последние комментарии

RSS
Шли солдаты (Продолжение 2) PDF Печать E-mail
Проза - Лукин Анатолий

(Предыдущая часть ЗДЕСЬ.)

Перед ужином собралась редакция «Комсомольской Зари». Пришла и Надя. У Андрея слегка голова кругом пошла от одновременного присутствия двух девочек, вызывавших в его душе смятение.

На ватмане красовались буквы – название газеты. Люда постаралась. Петренко принес отпечатанную на машинке статью на первую полосу. Машинка была у начальника лагеря, выдали по такому случаю. Статью просмотрели мимоходом – там и без того все понятно. А Андрей с замиранием в душе показал стихи. Сначала все прочитали по очереди.

 

Шли солдаты

 

Шли солдаты с верой в Бога,

С верой в Родину и мать,

Впереди была дорога

Воевать и умирать.

Пыль была, была и слякоть,

Был и ветер ледяной.

И нельзя было заплакать...

Друг лежит в земле сырой.

Протянул он, умирая,

Крест, зажатый в кулаке:

«Раз моя судьба такая,

Помогай же Бог тебе!»

Бог, видать, услышал друга,

Хоть и веры я не той,

Спас от пули и недуга

самодельный крест простой.

 

У меня медали, орден,

Я спасал страну и Мир.

Крестик тот за путь, что пройден

Для меня не сувенир.

 

– Ну, Витковский!

– А чего, кажется нормально, а?

А Надя не сказала ничего, лишь посмотрела чуть пристальнее. От этого взгляда зеленых, а, может, зеленовато-голубых глаз, в душе Витковского то ли жаром пыхнуло, то ли холодом обожгло. Необыкновенное ощущение! Хотелось то ли взлететь в облака, то ли спрятаться, забиться в угол, исчезнуть.

– Только знаете, про крест как-то не очень... – сказала она. – Нет, может быть и хорошо, но как-то не того. Аполитично. Могут не понять.

– А ты понимаешь?

– Я понимаю. Только шум будет.

– Я иначе не могу, не получится, – насторожился Витковский. – Я так слышал эту историю от дяди.

– Ну, тогда ладно, сойдет. Ведь о войне же. Правдиво, главное, чтобы было, – решил Петренко.

– А может, не надо раз есть сомнения? Перепишем из газеты или книги какой-нибудь. А то, действительно, не как у всех, как бы чего не так.

– Не бойся, Витковский. Какие-то пужливые парни пошли. Мы ведь редакция – так решили. Да и вообще, надо чтобы свои были стихи. А из книги... Чужим умом жить, – резюмировала Люда.

– Ну ладно тогда. Раз вы так считаете, тогда вперед!

– Не дрейфь, Витковский, мы с тобой. Да и время поджимает уже. Завтра должны вывесить газету в Красном уголке.

Потом Андрей еще показал рисунок – задуманную шуточку. Должен же быть какой-то юмор. Все говорили – юмор давайте! Рисунок был предельно простой: вертикальная линия и полукруг с правой стороны, как половина колеса выступает – вот и все.

– Что это? – все спросили в один голос.

– А это загадка такая.

– Ну, и как это понимать?

– Ответ: начальник лагеря появился из-за угла!

Всем сразу вспомнился объемистый живот начальника лагеря, который он носил как бы впереди себя. Вспомнили и засмеялись.

 

 

Утром Петренко разместил газету «Комсомольская Заря» в Красном уголке, рядом со столовой. Он хотел прежде показать Вере Степановне, как та просила, но она в тот момент куда-то спешила, спросила только:

– Там все в порядке? Я тебе верю, Петренко.

Но газета не долго провисела. Может, час, может, два. Поначалу все было тихо. Все ребята проходили мимо, мало кто останавливался, чтобы взглянуть, что там написано. Интерес вызывали лишь фотографии жизни лагеря. Узнавали себя, приятелей, смеялись, вспоминали где и когда фотографии были сделаны. Стихотворение и статьи никто, наверное, не читал. Смотрели газету, разумеется, и некоторые воспитатели.

И вдруг быстрым шагом подошла Вера Степановна, вид у нее был сосредоточенный и явно встревоженный. Ясно, что ее приход был связан с появлением стенгазеты. Прочитав бегло статьи и стихи, она, молча, открепила газету, свернула ее в трубочку и так же быстро ушла.

 

 

А Витковский в это время грелся на солнышке на берегу моря в компании Женьки и Витьки, уже ставшими ему приятелями, и совсем не думал о газете. Пока сам Петренко не пришел и не сообщил, что Витковского срочно вызывают в кабинет начальника лагеря.

– Заварил ты кашу своими стихами, – неожиданно пробурчал он Витковскому.

Конечно, было неприятно услышать такие слова.

– А в чем дело-то?

– А вот иди, узнаешь.

В кабинете начальника лагеря самого начальника не было. Восседали Вера Степановна, еще два воспитателя других отрядов, которых Витковский вообще не знал, видел только, надобности общаться с ними не случалось.

– Здравствуйте!

– Ну, заходи, Витковский. И тебе здравия все мы желаем.

Сесть не предложили, отметил про себя Андрей.

– Знаешь, почему мы тебя сюда вызвали?

– Знаю, – ответил Андрей. – Газета снята со стены.

– Это хорошо, что знаешь. Не надо долгого предисловия. Ну и что ты об этом думаешь?

– О чем?

– Перестань кривляться, Витковский, если знаешь, почему ты здесь.

– Знаю, что газету сняли. А больше ничего не знаю.

– Ладно, придется у тебя кое-что спросить и кое-что тебе объяснить. И тебе придется кое-что нам объяснить, поэт ты наш! Мы сейчас не беремся обсуждать как художественные ценности стенгазеты, так и художественные ценности твоего опуса, в частности. А мы хотим выяснить, откуда у тебя такие взгляды на Великую Отечественную войну, откуда этот религиозный апофеоз? Ты что, Андрей, веришь в Бога?

Андрей промолчал.

– Да, верит в Бога, а в комсомоле состоит. Двуличный! – заявила старшая пионервожатая, чем здорово удивила Андрея. Ей-то что за дело? Он ее и знать-то не знал. С малявками своими возилась бы. И чего лезет?

– В стихотворении речь не обо мне, – тихо, но твердо сказал Андрей.

– Ах, вот как? А автор кто? А позиция автора? Автор, по-твоему, ни за что не отвечает? А знаешь ли ты, что советские солдаты не с Богом шли в бой, не с иконами, а с именем товарища Сталина, за Коммунистическую партию, за советскую Родину. Ты где, в какой школе учишься, Витковский, ты какие книги читаешь? Откуда эти чуждые представления о руссих, о советских солдатах? Ну, и какой же ты сам «не той» веры, Витковский? Какой?

– Никакой.

– Никакой? А по стихотворению не скажешь. В церьковь или в костел, извиняюсь, похаживаешь?

– Да, с соседской бабушкой хожу. Ей теперь трудно одной ходить. Я там хор слушаю.

– Хороший концертный зал ты себе нашел, Витковский. Посоветуем тебе в Концертный Зал ходить, в Оперный театр.

– А знаешь ли ты, что в твои годы в недавние времена люди головой, повторяю, го-ло-вой, в буквальном смысле слова, отвечали за подобную политическую беспринципность, антисоветчину?

Витковский почувствовал, что у него происходит мешанина в голове. Говорить было нечего. Не складывалось ни одной законченной мысли. Скорей всего, это была какая-то смесь оскорбления и обиды, что-то подобное.

– Вот только что здесь стояли Петренко и Игнатьева, они нам рассказали, как ты их вовлек, а то и просто заставил в ультимативном порядке разместить этот пасквиль на Советскую армию. Они признали свои упущения и осудили твои действия. Они считают твои стихи не зрелыми, идеологически неверными и вредными.

– Так ведь мало того. А этот издевательский рисунок? Во всем лагере, уж и в младших отрядах даже, по рукам пошел. Начальник лагеря – уважаемый человек. И так издеваться! Это возмутительно!

– Витковский плюс ко всему тому, что здесь было сказано, еще и курильщик. Разлагающе действует на окружающих его мальчиков. Я неоднократно замечала. Надо это прекращать, я крайне не довольна Витковским.

– И что вы предлагаете, Вера Степановна?

– Я предлагаю объявить Витковскому строгий выговор и последнее предупреждение о недопустимости такого поведения. В случае продолжения его неприемлемого поведения, придется ходатайствовать об отчислении его из лагеря и об отправке домой.

Андрей вышел ошеломленный. Такого оборота событий он не ожидал. Ему очень захотелось действительно уехать домой. Здесь нечего было больше делать. Так, значит, это он заставил Петренко и Игнатьеву поместить его стихотворение в газете? Ловко! И рисунок-шутка по рукам пошел, хоть его в газете не было. Кто-то распространил. А вообще-то, что там такого? Безобидная шутка. Чего тут скандал раздувать? А как ему теперь разговаривать с Петренко и Игнатьевой? От Игнатьевой он такой подлости не ожидал. Петренко – тот другое дело, в нем все не настоящее. У него на лице все отображено. Далеко пойдет парень.

Даже компания с Женькой и Витькой не отвлекала его от тяжелых мыслей.

– Брось, не кисни! Пошли на рыбалку завтра утром пораньше, – предложили приятели. – А чего там было-то? Это только из-за газеты тебя вызывали, что ли? Мы ее видели. Нормально! Газета, как газета.

Витковский коротко доложил: за курение, плохое влияние на остальных, т. е. на вас, пацаны, за политически незрелые стихи, за издевательские шуточки над заслуженным человеком… Получил выговор, строгий с возможным отчислением из лагеря.

Помолчали.

– А что ты думал, – наконец заговорил Витька. – Петренко за тебя рубаху на груди рвать будет?

– Но ведь они же сами, все вместе решили. А теперь повернули дело, будто я заставил. Представляете? Это же предательство.

– Да уж, хороша у вас компания!

– Противно, я их видеть не хочу.

– А и не надо. Наплюй. Слушай, пошли к солдатам, махорочки стрельнем. Вот у нас посылочка им припасена.

– А что там?

– Да еда кой-какая. Хлеб, яички, сыр. Съэкономили. Они и так угощают, но нам самим на халяву не хочется.

Андрей согласился. Лесная дорожка-тропинка привела их к шоссе. А за шоссе было строительство какого-то здания. Там работали солдаты из стройбата, копали траншею и еще какие-то столбы устанавливали.

– А-а, вот и пацаны пришли. Ну что, пионеры-школьники, спички есть? – Кричали солдаты и смеялись.

– Мы не пионеры, мы комсомольцы!

– Тем более. И ножички, наверное, у каждого? Что за комсомолец без ножичка, так ведь?

– Не, мы хорошие, мы отличники!

– Ну-ну, отличники, скоро ваша пора настанет нас сменить в этой траншее. В торжественной обстановке – лопаты вам в руки и под присягу!

Обмен на махорку произошел быстро без церемоний и разговоров. Чувствовалось – не впервой.

Потом втроем курили на лесной полянке на обратном пути в лагерь. От этого маленького приключения на душе у Андрея немного полегчало, и даже удавалось меньше думать о недавнем разносе. А завтра утречком, в пять часов решили пойти рыбачить с валунов, торчащих из поверхности моря. Пора было готовиться: удочки проверить, а вечером и червяков накопать.

(Окончани е ЗДЕСЬ)

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 150 гостей онлайн

Лента новостей кино