gototopgototop
Главная Проза Лукин Анатолий Инкубационный период

Последние комментарии

RSS
Инкубационный период PDF Печать E-mail
Проза - Лукин Анатолий

«…И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Яко Твое есть Царство и сила и слава во веки.

Аминь».

 

– Аминь!

Василий первый раз после далеко-далеко уплывшего детства перекрестился. И удивился себе, как легко и естественно это у него получилось. Мелькнула в памяти соседка – баба Дуня, как она поднимала его, пацана, к образам для поцелуев, совала свечку в руку и учила креститься. «Опиум для народа» – так, вроде, это называется. Пусть. Зато, какое блаженство! В храме стоял дурманный, густой аромат ладана, горели свечи. Он и сам поставил свечу под образом, не зная, не понимая, под каким. Сейчас это не имело значения. Встал в стороне, у колонны. Стоял, завороженный мощной гармонией песнопения, не узнавая самого себя. Теперь он смотрел на свое присутствие совсем другими глазами. Пел церковный хор, красиво, завораживающе. Какое это чудо – православное пение! А в этом хоре… Сегодня в этом хоре пела Лилия.

Потом они гуляли вдоль Невы, вышли к Зимнему Дворцу. В это время тучи грудились и надвигались тяжелыми картофельными мешками на Дворцовую площадь. И, минуя сверкающий золотой купол Исаакиевского собора и шпиль Адмиралтейства, лучи солнца подсвечивали эти мешковатые нагромождения. Антураж впечатлял, был тревожен, торжественен, тих и многозначителен… Не хватало литаврового грома. Впрочем, где-то вдалеке уже слышались раскаты. Будет, будет литавровый гром! Они шли по брусчатке. Василий часто дышал, чувствуя, как тесно было в груди, но таился, пытаясь не показать своей взволнованности.

 

Мы с вами, может быть,

Не повстречаемся.

Случилось так - судьба нас развела.

Но, всё равно, свиданье назначается,

Какая бы погода ни была.

 

Пела Лилия в полголоса, слегка пританцовывая. Спросила:

– Ну, чего молчишь?

– Слушаю, как поешь.

– Нравится?

– Да. Весело живете вы в своей оперетте, сплошные шутки, танцы и только радость впереди. Вроде детства.

– Это лицевая сторона.

Обыкновенный разговор, но от него стало легче, свободнее.

– А правда, что у вас там без интима с режиссером хода не будет в примы? – ляпнул Василий.

Лилия расхохоталась:

– Кто тебе такое сказал?

– Все говорят. Желтая пресса не дает остыть этим знаниям.

– Ага, «клубничка» называется. Ладно. По-всякому бывает. Но не закон. Работа как работа, в театре не разжируешь. И подрабатывать приходится.

– Еще где-то работаешь?

– Иногда. Гастролируем по городам и весям. Вот и в церкви пою. Такая моя служба Богу, не за бесплатно. Да простится мне это на небесах.

– Экий грех! Спасибо тебе за приглашение. Это было лучше, чем на концерте. Я под впечатлением. Честно. Я ведь забыл, когда и был в церкви последний раз. Когда слышу православный хор, не могу передать, что в душе происходит. Страшно, трепет, замирания в душе, как перед пропастью.

– Это так и есть. Это к тебе Бог обращается. А почему раньше не ходил в церковь?

– Так ведь работа. Как где-то читал или слышал: есть живые, есть мертвые, а есть моряки.

– Интересно. Это в смысле: они вроде и живые, а их нет?

– Точно! А потом, кроме работы… Сложный вопрос, просто не ответить верующему собеседнику.

– Ну, вообще-то, я не такая уж истово верующая. Но кто бы ни был – вспоминаем о Боге, когда что-то случится, перед неизвестностью…

– Это в природе человека – верить во всевышние силы.

Оба посмотрели друг на друга, встретились глазами. В этом полусумраке, в косых лучах уходящего солнца под нависшими тучами лица вырисовывались и подчеркивались в воображении с необыкновенным усилением.

– Красивая ты, – неожиданно для самого себя выдохнул Василий.

Она усмехнулась в ответ, но с некоторым снисхождением:

– Ты тоже очень хорош.

– Значит, мы оба.

– Хороша я, хороша, никто замуж не берет! – шутливо продекламировала Лилия и хохотнула.

Замолчали. Шли по брусчатке у Александрийской колонны. Громыхнуло уже совсем рядом. Упали первые капли дождя, предвестники ливня. Она открыла свой женский маленький зонтик. Пришлось тесно прижаться друг к другу, побежали к арке Главного Штаба.

– У нас с тобой сейчас инкубационный период, – смеялась Лилия на бегу.

– Какой такой период? – недоуменно спросил Василий.

– Какой-какой… Инкубационный период в любви. Месяц. Жди меня, уезжаем на гастроли в один интересный южный город.

– Напишешь оттуда?

– Вот чудак! Ты просто не знаешь, что такое гастроли. Думаешь, будет время? А теперь мне пора. Пока!

– Пока! – выдохнул Василий, глядя ей вслед с сожалением.

Ночью спал он урывками, ворочался, как в горячке. А ведь и вправду – инкубационный период, вспоминал и улыбнулся этим смешным словам. Под утро, очнулся очередной раз и вдруг выговорил готовые строчки:

 

Повторяй мне слова эти снова,

что собою я очень хорош.

Пусть меня от признанья такого

снова бьет неуемная дрожь.

Но одно достоверно я знаю:

сколько слов этих ни говори,

без раздумья их все променяю

на одно лишь признанье в любви.

 

Так начинался этот «инкубационный период».

Потом… потом она вернулась, встретились. Василий поднес цветы. Лилия показалась незнакомой, то ли из-за другой прически или из-за загара. Она окунула лицо в букет:

– Хоть розы сорваны, они благоухают…

– Стихи?

– Не знаю. Может быть. А дорогой букетик-то.

– Ничего, заработаю.

– Ответ не мальчика, но мужа! Ну, и куда мы сейчас пойдем? Какой сюрприз ты мне приготовил?

– Вообще-то, я не думал в таких категориях.

– Ну, не будь скучным, мне хочется выпить сегодня. Так много было суеты!

– Нет проблем, – бравым голосом сказал Василий и слегка засомневался: потянет ли за свои истощившиеся отпускные?

В конце концов так и случилось – не потянул. Умерять Лилины желания было неудобно. Признаться, что деньги утекли – стыдно. Вечер, начинавшийся восторженно, заканчивался смущением и отчаянием. Василий замкнулся, не знал, куда глаза девать, что говорить, что делать. Тоска!

– Поехали на такси! Сегодня только на такси! – весело щебетала Лилия.

– Может, в метро?

– Нет-нет, только на такси!

– Знаешь, у меня деньги кончились, – вынужден был доложить Василий.

– Почему ты так мало денег берешь с собой? – Ее светлые глаза были совершенно спокойны в искреннем удивлении.

«Шутит, что ли? - подумал Василий. – Ничего себе, положеньице!» Попытался пошутить в ответ:

– К следующему свиданию инкассатора грохну.

Но Лилия не прореагировала.

– Ладно, смотри, смотри, такси – поехали. – Лилия тянула Василия, но тот не трогался с места. – Поехали, поехали!

Она первая нырнула в машину, пришлось и Василию сесть рядом с ней. Было очень неприятно, тоска в душе усиливалась до предела. Острое чувство стыда. Откуда было знать, что денег не хватит? Хороший вопросик: «Почему так мало денег берешь с собой?» В дороге молчал, язык сковало. Да и что было говорить при тяжелых предчувствиях?

– Эх, если бы ты видел эти купола: синие в золотых звездах, эти древние белые стены в лучах солнца! Незабываемое впечатление. – Откуда-то издалека доносился неузнаваемо чужой голос. – А монахини такие странные, говорят ласково, приветливо. Может, мне в монашки податься? Как ты думаешь? – лепетала Лилия и смеялась совершенно непринужденно.

Наконец, подкатили по адресу. Все с такой же непринужденностью Лилия, коснувшись губами щеки Василия, выпорхнула из машины со словами:

– Ну, вы тут, мужчины, поговорите между собой. Пока!

И пошла по улице, пританцовывая по обыкновению, к своему дому. Не оглянулась. Исчезла за парадной дверью. Он сидел обомлевший, тупо не понимая, что будет теперь делать.

– Ну, – подал голос таксист. – Чего рот разинул?

– У меня… денег нет, – сказал Василий вымученно.

– То есть?

– Кончились. В ресторане...

– Вы что, дети? Чего в такси садишься?

– Я думал… – выдавил из себя Василий и тотчас замолчал, понимая, что все что скажет, будет глупо до идиотизма. И все же добавил: – Думал, она заплатит, она знала, что последние отдал. Я думал…

– Понятно. Думал. Кинула, значит? Так получается?

– Не знаю. Я заплачу. Дома есть.

– Ты на часы посмотри! Куда ехать?

– В Новую Деревню.

– Да мы ж с той стороны приехали! Ладно, парень, я уже два часа переработал. Не поеду, не могу. Мне в другую сторону.

Таксист достал из бардачка блокнот, что-то чиркнул и подал Василию.

– Вот мой телефон, парень, и адрес нашего таксопарка. Привезешь завтра. Или мне, или в конторе оставишь. Для Никитина. Все! На метро доберешься.

– Могу свой адрес написать тоже, – предложил Василий.

– Зачем он мне? – ухмыльнулся таксист Никитин. – Бегать за тобой не стану. Это твое дело, если совесть не потерял в ресторане.

Василий уже несколько шагов сделал в убитом стыдом состоянии. Шофер окликнул:

– Эй, парень, слышишь? Бросай эту стерву! – И газанул прочь.

«Вот тебе глас народа!» – горько усмехнулся Василий.

До дома добрался поздно ночью.  Транспорт уже ходил редко, шел пешком. Мысли крутились о том же и около - о Лилии.  Дома взял со стола маленькую фотографию Лилии, минутку-другую стоял, смотрел не отрываясь. Вдруг почувствовал – запершило в горле. Очнулся, резко и решительно фотографию разорвал. Как будто трость хрустнула, переломилаь, как будто в пропасть провалился. И вдруг, до удивления неожиданно почувствовал облегчение.

Через день написал:

 

Нет, не сразу, конечно, не сразу,

Надо было себя побороть.

Ведь мечта покидала мой разум,

Как душа покидает плоть.

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 90 гостей онлайн

Лента новостей кино