gototopgototop
Главная Критика, отзывы В. Х – ев Лишность целомудрия

Последние комментарии

RSS
Лишность целомудрия PDF Печать E-mail
Критика, отзывы - В. Х – ев

…Для чего ж, ежели подъячие открыто говорят о взятках, лихоимцы о ростах, пьяницы о попойках, забияки о драках, без чего обойтись можно, не говорить нам о вещах необходимых… Лишность целомудрия ввела сию ненужную вежливость, а лицемерие подтвердило оное, что заставляет говорить околично о том, которое все знают и которое у всех есть.

Иван Барков

Должен признаться сразу, что в реальности я не существую. Вещаю из, так сказать, виртуального мира. Но к земным делам неравнодушен. Да они из наших бесплотных пределов как-то даже виднее. Я, то бишь Всегдарь Хотеев, персонаж насквозь мифический. А выдумал меня некий Р. Винонен, чтоб ему пусто было. Втиснул в книгу «Игривый гриб», сопроводил напутствием из Ахматовой – стихи, дескать, должны быть бесстыдными – а сам против своего же обыкновения даже фото моего не приложил. Впрочем, это и правильно. Ибо кто же несуществующего сфотографирует? Однако приписал мне массу пороков, представил публике этакого эротомана с одним делом-телом на уме. Да ещё с претензией на звание поэта. Одним словом, слепил из меня пародию. Ну, и сыскался на мою голову язвенник от пародийного жанра Соломон Кагна, не признал родственника и на страницах ихнего журнала «Иные берега» прямо-таки задолбал. Из бывших, говорят, боцманов. А папаша мой, перо ему в душу, на хулу не обидчив, и мне тоже реагировать не велел. Но я же не только за себя скромного Хотеева в ответе, а и товарищи мои бесплотные попали как бы в прецедент. Хотя мы у себя на небесах с Козьмой Прутковым и прочими фантомами считаем, что современной поэзии (не путать с агрессивной сексуальностью Интернета и СМИ) ощутимо недостаёт именно эротического начала. Ведь порою, не прочтя фамилию, просто не понять, чем располагает автор ниже пояса-то. Никого не любит, окромя родины.

А я тоже патриот. Мужеского пола. Чем и привлёк особое внимание. Но нет худа без добра. Во-первых, пиар, даже если чёрный, всё равно пиар. Во-вторых, пиарщик понудил задуматься о природе и назначении столь тонкой штучки, как пародия.

Многие наивно полагают, что пересмешнику достаточно отыскать у автора пару малоудачных строк – и повод уязвить готов. Но вот пример вопиющей безнаказанности – стихи, посвящённые любимой женщине на тот случай, если бы она сломала ногу:

 

Краса красот сломала член

И вдвое интересней стала.

И вдвое сделался влюблен

Влюбленный уж немало.

 

Чем не шедевр графомании? Но его прочли миллионы, и никому в голову не пришло метнуть стрелу в эту голую мишень. Один сломанный член чего стоит. А «влюблённый уж»? В зеркале карикатуры так и видится какая-нибудь похотливая гадюка. Однако ни одна близко не подползла. Почему? Отнюдь не потому, что оригинал в ряду подобных принадлежит перу Ф. М. Достоевского. А потому, что это чистая, как бриллиант, па-ро-ди-я на поэтические упражнения литперсонажа Игната Лебядкина. А пародировать пародию никто ещё не додумался. Это как бичевать ветер. Наш Соломон в этом деле пионер. А мне, Хотееву, в компании Лебядкина, Пруткова и других насельников параллельного мира ни жарко, ни холодно. Что нам, бестелесным, розги? И за своего отца родного Р. Винонена, озорника такого, я спокоен, как и за Ильфа с Петровым, коих не поволокут же в суд за проделки их отпрыска Бендера.

Обидно, конечно, что Соломоновой мудрости не хватило на то, чтобы разделить ответственность между ответчиками. К. Чуковский, например, в своё время догадался, что «Несерьёзные рассказы» Саши Чёрного принадлежат не ему, но созданному им персонажу. Кто-нибудь где-нибудь видел пародию на Сашу Чёрного? Правильно: нет, ибо нутром переваренного – не едят. И моя особа в таком разе неприкосновенна. А наш зоил даже простую, прекрасную фамилию Хотеев исказил (пардон за рифму). Впрочем, и себя удостоверил, выступив от имени какого-то как занудного Озабоченцева. Однако пусть, не жалко. Фамилия-то дармовая, от отца-благодетеля, а у него их много. Запаслив чертяка. Так что я, Всегдарь Хотеев, имею и двоюродного брата, рождённого по милости того же негодяя Р. Винонена в книге 2009 года «Вирши простака». Редакторская аннотация к ней даёт наводку и на другие личины закоренелого лицедея: продолжает «лирическую иронику», которая своеобразно прозвучала в книгах «Хрен с редькой» (2002), «Рубаи от Ибрагима» (2005), «Игривый гриб» (2007).

Так что удачи карикатуристам!

Между прочим, у себя в виртуальных сферах мы, литперсонажи, тоже состоим как бы в членах легитимного творческого союза. И не абы кого в свои ряды принимаем. Прежде спросим: а покажи-ко, братец, как ты работаешь с подлинниками вполне реальных авторов – ну хотя бы того же альманаха «Иные берега»? Вот, к примеру, в поле зрения пародиста попали стихи отнюдь не бесталанной Людмилы Кирппу. Он, понятное дело, проходит мимо лучшего в большой подборке её лирики, и ставит в эпиграф половинку непритязательного стихотвореньица:

 

Дождь за окном…

Опять непогода –

Осень прислала своих атташе.

Жёлтые листья штампует природа

На въезд многократный к уставшей душе.

 

Всякое подражание – хоть всерьёз, хоть в насмешку – начинается с прочтения. Что же мы тут вычитываем? Одно и главное – образ, какого ни у кого, кажется, доселе не встречалось: многократно падающие листья, вроде как выдаваемые визы на въезд в осень. Отсюда и элегический настрой лирической героини, по эмигрантской своей судьбе имеющей «визы» в ближайшем круге ассоциаций. А вышутить можно всё – хватило бы только остроумия. И вот оно:

 

Осень прислала своих атташе.

Кошки скребут у меня на душе.

Может, мне скушать пару буше?

А то всё время сижу на лапше.

Всё вдохновение – в карандаше,

Буду писать теперь как Бомарше.

Всё-таки надо кого-то шерше

На въезд многократный к уставшей душе.

 

Игру на одной струне-рифме, подобно акыну Джамбулу, для пущего сарказму нетрудно бы и продолжить. Осень штампует, а где же клише? И почему ничего о рыбке-ерше? А как насчёт Ленина в шалаше? Желательно в неглиже. Не помешает и Беранже, хотя Бомарше по звуку ближе.

Только вот какое отношение сие нанизывание словес на карандаш имеет к замыслу и строю стихов? Каждое из однообразных созвучий уводит в сторону от чётко очерченного поэтического содержания в оригинале. Совершённо неузнаваема и манера письма, которую зубоскал хочет поднять на смех. Ха-ха! Пощекочите меня, а то не смешно.

Кагне же смешными кажутся даже вполне вразумительные тексты. Скажем, строфа знаменитого нашего живописца, замечательного прозаика, искреннего поэта, обращённая к родному, неотделимому от него Питеру:

 

Моя судьба и этот город

Смешались на семи ветрах

На невских роковых просторах

Великой волею Петра.

 

Какую манию величия усматривает здесь пародист, пиша:

 

Моя судьба – всего превыше,

Смешалась на семи ветрах?

 

С чем она смешана в «пародии», поди пойми. Не органическое ли имеется в виду вещество, с коим насмешник силится смешать поэта? Иначе не понять последующих строк:

 

Мяукают коты на крыше

Великой волею Петра.

 

А ведь кинутый в чужой огород камешек рикошетом стучит и по крышке гроба государева: чем-де увенчаны труды градостроительные? Кошачьей музыкою с крыш! Слов нет, забавен кошачий оркестр, управляемый «великой волею Петра». Но при чём тут Ряннель, у которого на семи ветрах отнят весь «приют убогого чухонца»? В обмен на Сибирь. Жаль, Пётр Алексеич из могилы покарать балагура не встанет. Зато не идущие к делу (стилю подлинника) «коты» у Кагны всегда наготове. Их он волен совокуплять с кем угодно – да хоть бы с Пушкиным самим:

 

Красуйся, град Петров, и стой…

Коты мяукают на крыше.

 

Но воздержитесь, Александр Сергеич, от вызова на дуэль – у каждого свои впечатления…

Да что нам Пушкин, когда боцман на самого родителя моего богоданного покусился. 70 лет тому стукнуло, и вот в «Спектре» по этому случаю писатель один, добрая душа, малость по юбилейному делу перехвалил коллегу: мастер, которому по плечу, я убеждён, любой поэтический жанр. Прямо-таки под Окуджаву спел: давайте, мол, говорить друг другу комплименты. Может, по знакомству, «по блату» Л. Корниенко так расщедрился, или позаимствовал хлёсткий вывод у московского критика А. Ермаковой (с коей папаша никак не знаком), наивно тиснувшей несколько лет назад в журнале «Дружба нородов» нечто возмутительно похожее: нет сомнения, что автору по плечу любая техника. Ишь, какие доброхоты. Но Кагна начеку. Как всегда без затей на своей страничке примкнул к поздравлениям: какую бы чушь вы ни написали, всегда найдутся дураки, которые будут кричать, что это гениально. Немудрящий метод пародировать, как бы его определить понаучнее? Кагнизм, что ли? Ну, да папане, таракан ему за пазуху, встряска полезна. Привык, понимаешь, годами на положительных отзывах оттягиваться, ан критики-то многочисленные оказались по всей России сплошь дураки. Заодно, стало быть, и газете, дураков печатающей, выпала честь отметиться.

Я, откровенный Хотеев, хоть и не лирик Винонен, но и сатирик не из озабоченцевых. Зачем же мою-то фамилию драгоценную трогать? (Удивительно, что зная финский, полиглот фамилию поэтессы Кирппу не перековал в Блоху. Вполне бы в духе дразнилы, легко переходящего с текста на личности.) Кстати, вниманию всех озабоченцовых: ежели дойдёт у вас черёд и до Лебядкина, то не упустите из виду, что в придуманной Фёдором Михалычем фамилии содержится полный набор звуков и букв для вполне матерного слова.

В альманахе же имеются странички юмора, заполняемые преимущественно Соломоном. Удосужился как-то спросить своего богоданного родителя РВ, будь он неладен: не много ли там у вас этого Кагна? Ответ был: если, мол, учесть, что тот выступает и как прозаик доморощенный, и как Председатель писательского объединения, а по совместительству ещё и в качестве главного редактора, то при оном раскладе на выходе не так уж много их, выделений творческих. Качеством ударяет по вкусу и обонянию, охальник…

А лучшим, на мой хотеевский взгляд, современным пародистом был поэт Юрий Левитанский. Леонида Мартынова у него не спутаешь с Беллой Ахмадулиной. Можно и не называть пародируемых имён – настолько мастерски передан стиль всех любимых поэтов. Ведь пародия сродни художественному переводу – вершится по любви. Кагна же, как это видно по его экзерсисам, берётся за дело из неприязни. Малоперспективное занятие! И здесь, в потустороннем мире, мы в свои вечные ряды такого не примем. Вот рядом со мной строгие судьи – Франсуа Вийон и Ваня Барков. Первого поняли только через века. Как пишет современный исследователь, романтики не заметили в Вийоне его важнейшей черты – пародийной ироничности. По отношению к этому качеству Кагна – несомненный романтик. Всё, над чем мы тут смеёмся, принимает всерьёз. Поэтому и нацелен, говоря по-ленински, на срывание всех и всяческих масок. А Барков там в вашей реальности и доныне слывёт за нахала и грубияна. Оно, конечно, не без того. Между тем в сборнике своих и чужих виршей «Девичья игрушка» он прямо уведомлял: …здесь сии пороки осмеяны, а потому, ни превосходя, ни восходя степеней благопристойности, ты будешь разуметь оную, когда в то ж самое время, не взирая ни на что, козлы с бородами, бараны с рогами, деревянные столбы и смирные лошади предадут сию ругательству, анафеме и творцов ея.

Вот оно как! А то ведь романтикам-овнам до сих пор невдомёк, что Вийоны, Барковы, Прутковы (и примкнувший к ним аз грешный Всегдарь) суть творцы нравственности – от противного. Их пародии журчат в иных берегах. Здесь ухмылка и неприязнь не заменят необходимых пародисту стилевого чутья и простого чувства юмора. Так что, уважаемые, будьте бдительны: кагнизм!

Засим остаюсь ваш, благополучно в нетях обретающийся

В. Х – ев

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 137 гостей онлайн

Лента новостей кино