gototopgototop

Последние комментарии

RSS
Гена PDF Печать E-mail
Юмор, ирония - Мурай Андрей

Из цикла «Друзей моих прекрасные черты»

Мои друзья-приятели  – люди творческие, обидчивые. Самый ранимый – Гена Попов. Этот сразу вспыхивает, а главное, из-за ерунды. Но судите сами.
Первый раз мы поссорились, когда ломанулся Гена из Москвы в Петербург за деньгами. Нашёл куда за деньгами приехать – в Петербург. Нашёл откуда – из Москвы…
Чтобы понять всю абсурдность такого мероприятия,  надо знать экономическое устройство России. А оно таково: деньги из всех городов России сгребаются в Москву и там разворовываются. Больше всего обижен на такое положение дел Петербург, который бы и сам не прочь…
Ну и поэтому сказать, что москвичей в Петербурге не любят – это ничего не сказать. А таких, которые за баблом наведываются, питерские готовы убить прямо на Московском вокзале. Ну а если без мокрухи, то заманить москвича и поиздеваться над ним – первая питерская забава.   
Пообещали какие-то наши ребята Генке денег – то ли за сценарий, то ли за повестуху, – а он и поверил, карман расхлабенил, слюни распустил.  Нашим парням только этого и надо: «А тут у вас чуток не так….а тут совсем не то… а где свидетельство?..  а где справка, что не вы?.. а вы что не из Петербурга?..»
Как будто они не знают, что Геннадий Попов известный московский литератор.
Короче говоря, когда деньги у Гены кончились, вспомнил он обо мне. Вернее, вспомнил, что была у него в смешном журнале, где я тогда работал, публикация, и мы ему должны.
Позвонил мне Гена на работу.  Я, понятное дело, обрадовался, но строго сказал: «Гена, ну ты обалдел, в пятницу звонишь под конец рабочего дня. Мне уже твой депонент никто не подпишет. Позвони в понедельник. Хорошо бы нам с тобой на выходных встретиться, но увозят нас к пограничникам…»
Я думаю, Гена мне не поверил. Подумал, что хочу я  отбояриться этими пограничниками и не встречаться с ним на выходных. А нас действительно везли к пограничникам.
Шеф-редактор десяти журналов нашего издательского дома был из бывших военных: выпить и сам любил, а других подпоить – просто обожал.
Ему всё равно было куда: к пограничникам, к подводникам, к космонавтам… лишь бы подальше от дома… от жены. Брали  пару ящиков водки и отдыхали. Вставал шеф номер один и оглашал тост номер один: «Чтобы коллектив спаять, прежде его нужно споить!» Ну, а потом… 
И годы были лихие – девяностые, и мы были рысаками…
Я в смешном журнале был заместителем редактора. Редактором был Витёк, и это по справедливости. Мне столько не выпить. А ещё Витя был мудрее меня. Он уже с пятницы на понедельник отгул взял.
Какой у меня получился понедельник – сами представьте. Голова – болит, телефон – звонит, верстальщики – дёргают, шеф – орёт. За неимением Витька – орёт на меня. Короче  говоря, забыл я и про Гену, и про его депонент. Мобильных -то  у нас не было…  Говорила мне секретарша, что  кто-то названивал…
Названивал Гена Попов, который  помыкался, помыкался, занял у каких-то дальних родственников денег на обратную дорогу и с настроением Радищева уехал из Петербурга в Москву.
Я о нём («Генка!») только в четверг вспомнил, звоню в Москву, а он такой важный, меня  слушать не хочет: «Всё, всё… подавись своим депонентом…» 
Иду к Витьку: «Неудобно получилось… теряем способного автора… Давай Попову бенефис делать… Из запоя ты практически вышел… поправился, пора нам и положение поправлять…»
А что такое бенефис? На всей большой странице журнала публикуются рассказы и рассказики одного автора плюс его фотка. Материалы мы подбирали не то, чтобы с похмелья, но и сказать, что полными молодцами  были тоже  нельзя…  День рожденья у кого-то был, в обед тяпнули… Особенно, я волновался за фотографию. Генка на ней, или не Генка?.. Очень уж походил на Никиту Михалкова  из фильма «Я шагаю по Москве…»
Из этой самой Москвы Гена позвонил, когда бенефис вышел. Сначала назвал меня  по имени отчеству, потом как заорал…
Я к разуму его пытаюсь пробиться: «Гена, что фотка не твоя?..»
Он орёт: «Нет, фотка моя! Остальное не моё…»
Тут я говорю: «Геннадий Иванович! Специально еду к вам в Москву, будем с этим безобразием разбираться».
Конечно, из-за такой ерунды я бы в Москву не поехал, но другие дела были, и командировка уже была оформлена…

- Ну,  здравствуй, ясеневский отшельник!
Это я так Гену называю. Он в Ясенево живёт. Гена для порядка поморщился, но руку мою пожал. Зашли мы в заведение, я говорю: «Сторожи  портфели…»
Приношу  поднос, Гена мне: «Ты чего столько понабрал…. А я говорю: «Иначе нам не разобраться будет…  Давай за встречу…»
Пока мы ещё ясно соображали, достал я поповские рассказы, что Витёк из архивной папки  выдал. «Смотри, – говорю, – видишь  написано сверху “Г.Попов”». Тут  Гена поворачивает лист, а там – батюшки светы! - в конце текста ФИО автора – Попов Григорий Александрович.
И такая фигня каждый раз, сверху Г.Попов, а снизу другое имя на «г»…  И все эти «г» Геннадию позвонили, сказали, что он за их счёт обогащается и кто он после этого тоже было сказано…
«Гена, – говорю я, – мудрецы учат в любой ситуации находить хорошее. Давай выпьем за то, что фотография твоей оказалась. А ещё я тебе гонорары привёз. И тот застралелый, и вот – за бенефис. Целых тысяча рублей получается.     
Вовремя я эту тысячу достал. Мы её тут же и пропили. За здоровье каждого Попова выпили: за Григория… за Георгия…  за Глеба…  за Германа… Даже за Герасима выпили, хотя такого имени в дружном коллективе Поповых  не было… Ну уж до кучи…
Геннадий в переводе с древнегреческого – великодушный, благородный. Простил нас Гена. Хотя отчасти он сам виноват. Не должна быть  у сатирика такая распространённая фамилия.  Фамилия у сатирика должна быть, как у Жванецкого – Жванецкий. Один на всю страну. И ни с кем не спутаешь.
Когда мы в третий раз поссорились, вина была уже полностью на Геннадии. Он, слов нет, и великодушный, и благородный, но  безалаберный. И, как многие творческие люди, разгильдяй.
В  конце девяностых  издательский дом, в котором мы с Витьком имели честь трудиться, мозги читателям полоскал  во всю мощь. Отдел рекламы был  огромный. Брали и деньгами, и товаром. И вот какой-то секс-шоп рассчитался натурой. Из этой натуры мы с Витьком живо снарядили передачку Женьке Обухову, дружбану нашему из подмосковного Дедовска.
Женя только что с очередной женой развёлся, парня нужно было поддержать. Собрали ему  журналы для мужчин (пять штук), презервативы (десять пачек), виагру (две упаковки), а самое главное – похабель. Была эта похабель в увесистой коробке (20 х 10), а на коробке – красочная  продразвёрстка.
Передать всё это поручили нашему бенефицианту  Геннадию Попову. Он как раз был в Питере в командировке от какой-то газеты…
Повстречался я с Геной на Московском вокзале у памятника Ленину. Он, в смысле Гена, опаздывал, бежал (сказано же  – разгильдяй), я  только успел сунуть пакет и сказать: « Жене».  А чтобы Генка по ошибке похабель  Петросяну не отдал,  крикнул вдогонку: «Обухову…»
Успел всё-так Геннадий Иванович на поезд. Закинул вещи наверх, присел, отдышался, знакомиться с попутчиками начал. Какой-то питерский интеллигент в очках ехал в Москву. Видимо, хотел навестить Третьяковку, оживить в памяти шедевры мастеров. Прилично одетая женщина везла показать родственникам девочку-отроковицу. Ну и наш Гена. Доволен, что успел, любезничает, острит.
Тут-то поезд и тронулся, передачка наша сверху свалилась и всё содержимое рассыпалось по полу…  И журналы, и презервативы,  и виагра… А сверху  на них легла похабель,  и скучное купе словно осветилось…
С интеллигента свалились очки, женщина дочку к себе прижала… Глупо ещё и то, что Гена не сразу разобрался в моменте,  поднял с пола журнал и стал его протягивать  интеллигенту… Тот отпрянул в ужасе…
Короче говоря, Гоголь со своей немой сценой из «Ревизора» – отдыхает…
Гена орал в трубку: «Я тебя угрохаю… я не поленюсь. .. я приеду. Я тебя угрохаю…»
А чего орать-то, ведь до Москвы он доехал. Правда, всю дорогу молча, но ведь доехал. И  всё адресату передал. При свидетелях передал, при девчушке, с которой Женю угораздило зайти… Ничего, Обухов себе другую склеил. И со мной Гена помирился. Не сразу, но помирились. И встречаемся, и выпиваем. Не так лихо, как раньше, зато душевнее. Потому что прав Булат Шавлович: «Чем дольше живём мы, тем годы короче,// Тем слаще друзей голоса…»

 

Для добавления комментариев, пожалуйста, зарегистрируйтесь. Затем, войдите, как пользователь.

 

Меню пользователя

Авторизация



Кто онлайн

Сейчас 284 гостей онлайн

Лента новостей кино